– Какая вам разница?
– спросил монах, пытаясь сломать ножом крепление.

– А я тебя узнала, - неожиданно сказала жена резчика.

Муж удивленно посмотрел на нее.

– Да, он неоднократно бывал у нас в лавке. Еще мальчиком. Мы были дружны с его родителями. Помнишь его, - обратилась она к мужу, - это Клемент. Он рано осиротел и с тех пор воспитывался в приюте.

– Неужели за эти годы я нисколько не изменился?
– удивился монах.

– Нисколько, - женщина грустно улыбнулась и прижала к себе дочь.
– Не ожидала, что придется встретиться с тобой при таких грустных обстоятельствах. Нас скоро казнят.

– Не казнят, - монах упорно воевал с кандалами.

– Ты не веришь, что мы убили того молодого парня? Патрика?

– Не верю. Поэтому и помогаю.

– Но ведь ты тоже монах!
– вмешался мясник.
– И я тоже узнал тебя, Клемент. Ты должен быть с ними заодно. Это ловушка… Тебя послали, чтобы ты втерся к нам в доверие, и проследил, где находится наше логово. А мы не знаем, где оно находиться… - Он рассмеялся неприятным дребезжащим смехом.
– Меня уже спрашивали.

– Чушь какая! И не поднимайте шум, а то мне придется составить вам компанию на площади. Я очень рискую, находясь здесь. И для меня наказание будет более страшным, чем ваше.

– В этом городе больше не осталось хороших людей, - с горечью сказал мясник, делая безуспешную попытку подняться.
– Одни предатели. Никому нельзя доверять.

– А что это такое?
– Клемент взял в руки глубокую миску, на дне которой плескались остатки темной жидкости.

– Вода. Дрянная на вкус, но нас мучила сильная жажда, и выбирать не приходилось. Ее принесли сразу после заката.
– Заключенный кивнул в сторону маленького зарешеченного окошка, сделанного для вентиляции подвала. Днем оно служило единственным источником света.

Монах, поморщившись, принюхался и, окунув в воду палец, осторожно лизнул его.

– Тьфу!
– он поспешно сплюнул и с несчастным видом посмотрел на людей.
– И вы выпили ее, да?

– Да, - прошептал резчик, чувствуя недоброе.
– Не надо было?

– Не надо, - у Клемента опустились руки.
– Смотрящий Пелес решил перестраховаться на случай вашего побега и загодя дал вам яд.

– А ты уверен? Я думаю, что всякий может ошибаться. Мы же еще живые, с нами все в порядке.

– Он действует медленно, но неотвратимо. Вам дали вытяжку из медового корня. Если взять несколько капель, то это лекарство, но если больше - смертельный яд. Судя по стойкому запаху, доза в несколько раз превышает смертельную.

Он с отсутствующим видом поставил миску назад. У монаха было такое чувство, будто бы это он виновен в их гибели.

– А противоядие?

– Когда вы в последний раз принимали пищу?
– спросил монах притихших узников.

– Вчера, - одновременно ответили те.

– Поздно. Вы выпили воду на пустой желудок, и яд уже проник в кровь. Вам осталось четыре, максимум пять дней.

– И каким ветром тебя занесло сюда…- проворчал мясник.
– Ты отнял у нас последнее. Надежду на чудо. Лучше бы ничего не говорил.

– Если бы я только мог помочь, но я бессилен.
– Клемент был так расстроен, что едва мог говорить.
– Даже если я избавлю вас от цепей, вы все равно умрете.

– Спасибо, дурной вестник. Нашел чем нас порадовать, - съязвил мясник. Он осторожно дотронулся до волос жены.
– Постарайся уснуть, родная. Нам недолго осталось мучиться.

– Я не пила воду, мама, - тихонько сказала дочь резчика.

Та недоверчиво посмотрела на нее:

– Правда?! Но ты же… Я сама видела, как ты взяла миску.

– От нее воняло болотом, и я не смогла сделать ни глоточка.

– Какое счастье! Это же настоящее чудо! Хоть ты спасешься!
– мать крепко обняла девочку и умоляюще посмотрела на монаха.
– Вот наша единственная надежда. Не дай ей погибнуть. Уведи ее отсюда! Подальше от этого кошмара!

– Ольма, ты доверишь этому мужчине нашу дочь?
– резчик, сжав губы сверлил Клемента взглядом.
– Кто знает, что он за человек? Ты знала его ребенком, но что за мысли в его голове?

– С ним ей все равно будет лучше, чем здесь, - она поцеловала дочь в висок.
– Тюрьма - не место для маленьких девочек. Не говоря уже о плахе. Я верю ему. Если он решился пойти против воли остальных, значит, его душа еще не совсем зачерствела и он ее не обидит. Иди, - она решительно подтолкнула дочь к монаху.
– Видишь, ее не стали заковывать, так что с этим сложностей не будет.

– Но куда я ее дену?
– монах озадаченно посмотрел на ее родителей. Он был растерян.
– Я рассчитывал вывести вас из монастыря и проводить до границы леса, а потом снова вернуться обратно. Но не могу же я бросить девочку одну ночью в лесу? Куда она пойдет? Тем более там волки…