– Спасибо, - ответил сбитый с толку Клемент, не зная как реагировать на подобное заявление.
– Но меня меньше всего беспокоит, как я выгляжу. Монаха волнует тело, а не душа.

– Душа есть не просит, - ответила Мирра, и погрустнела, вспомнив недавний обед. От него не осталось ни кусочка.

Они продолжали разговаривать, постепенно сворачивая в сторону трактата проходящего близ Плеска. Село, куда они направлялись, не могло похвастать размерами, оно было небольшое и в нем жило около тысячи человек. Но Плеск был довольно зажиточен. Фактически в каждом хозяйстве, кроме приличного надела пахотной земли и сада была лошадь и корова, а то и две-три. Клементу хотелось думать, что Мирре будет хорошо у своей тетки. Было бы обидно, если это сообразительное, доброе создание, попадет в дурные руки.

Клены сменялись липами, а те снова кленами и дубами. На последних все еще висели листья, напоминая о безвозвратно ушедшем лете. Земля же под их ногами вся была сплошь усыпана этим шуршащим золотом. Мирра восторженно крутила головой, то и дело указывая монаху на очередное диковинное, по ее мнению чудо. Ей не часто выпадала возможность побывать за городом, потому что большую часть времени она проводила в лавке отца.

Клемент был рад, что она ненадолго отвлеклась и не вспоминает о родителях. Сам же он тоже старался поменьше думать о монастыре и Пелесе. У него еще будет время. Вся ночь впереди.

К вечеру, когда солнце стало садиться, а небо закрылось фиолетовыми облаками они вышли к трактату. Лес неожиданно закончился, и перед ними оказалась ровная, как стрела дорога.

– Как удачно… Вон, видишь?
– Клемент показал на темную точку впереди них.
– Это постоялый двор. Сегодня мы будем спать как люди. Под крышей и на кровати.

– А разве монахи не славятся тем, что всячески терпят невзгоды, неделями не едят и спят под открытым небом, несмотря на дождь и снег?
– коварно спросила Мирра.

– Откуда ты только этого наслушалась?
– поразился Клемент.
– Славятся, конечно, но я же ради тебя стараюсь. Тем более, ночью действительно будет дождь. Холодный и противный.

– А у нас денег хватит?

– У нас? А разве у тебя есть деньги?

– Я имела в виду тебя.

– Роскошные апартаменты я тебе не обещаю.

– Это не страшно, - успокоило его девочка.
– Я согласна спать и в конюшне.

Но в конюшне им спать не пришлось. Расценки на постоялом дворе были вполне приемлемые, и Клемент сумел снять маленькую комнатку на третьем этаже под самой крышей. Радушный хозяин, не задавая лишних вопросов, проводил их в комнату, предварительно предупредив, что за ужин придется доплачивать отдельно.

На постоялом дворе останавливались совсем разные люди - от богатых купцов до профессиональных убийц и хозяин двора был рад любому, кто мог заплатить за ночлег и не нарушал порядка.

Клемент уселся на скрипучую кровать и понял, что больше не сдвинется с места. В монастыре он вел не слишком подвижный образ жизни, и проделанный путь утомил его. У девочки же казалось, открылось второе дыхание. Она распахнула окно и выглянула во двор, посмотрела, нет ли кого под кроватью, проверила стул на крепость и даже попыталась приподнять одну из половиц.

– Что ты делаешь?
– не выдержал монах.

– Я слышала, что под половицами часто делают тайники. Вот бы найти хоть один из них.

– Мирра, прекрати говорить глупости. Здесь нет никаких тайников. Пол грязный, и ты вся перемажешься. Встань с него немедленно.

– Ты говоришь со мной как отец, - проворчала она, но послушно встала с пола.

– Разве это плохо? По крайней мере, я вполне гожусь тебе в отцы по возрасту.

Мирра промолчала, делая вид, что рассматривает тонкое, залатанное одеяло, которым была застлана кровать.

– Я схожу вниз, возьму нам хлеба на ужин.

– Я с тобой!
– Мирра устремилась к двери.

– С ума сошла! Вечером идти в трактир! Там полно пьяных мужиков. Мне некогда будет за тобой присматривать, а я не хочу неприятностей.

– Но что со мной может случиться?

– Не заставляй меня объяснять, - Клемент покраснел, - будто бы сама не понимаешь. Когда они зальются вином, то им будет наплевать на твой возраст.

– Я хотела только посмотреть, что там внизу, одним глазком…

– Пока твоя жизнь и безопасность на моей совести, никаких "одним глазком", - отрезал монах.
– Там нет ничего интересного - обычный притон. Их и у нас в городе было немало.

Он вышел из комнаты, предусмотрительно запрев за собой дверь на ключ.

Странное дело, что делает алкоголь с человеком. Одна кружка вина, затем еще одна и еще… И вот тебя уже не узнать. Это уже не ты, а другой человек. Ведь ты не можешь вести себя столь отвратительно, лежать в грязи подобно свиньям, пуская пузыри, или буянить, выплескивая свой гнев на первую попавшуюся жертву.