Шрифт:
Он налил в емкость воды и вскрыл упаковку марлевых салфеток. Поставил на лоток возле Мауры.
– Что ты хочешь увидеть?
Она не ответила. Сейчас ее задачей было стереть грязь и разглядеть то, что скрывалось под ней. По мере того как исчезала корка засохшей земли, ее пульс учащался. И вот наконец отвалился последний кусочек грязи. Она устремила взгляд в лупу, разглядывая очищенный участок. Потом выпрямилась и посмотрела на Далджита.
– Ну что? – поинтересовался он.
– Взгляни сам. Это прямо с краю, на месте сочленения костей.
Он наклонился и посмотрел в лупу.
– Ты имеешь в виду маленькую трещинку? Это о ней ты говорила?
– Да.
– Она едва заметна.
– И все-таки она есть. – Маура глубоко вдохнула. – Я привезла с собой рентгеновские снимки. Они в машине. Думаю, тебе стоит на них посмотреть.
Дождь хлестал по зонту, когда она шла к месту парковки. Нажимая кнопку автоматического замка на своем брелке, Маура не удержалась и еще раз взглянула на поцарапанную пассажирскую дверь. Эта отметина предназначалась для устрашения. "Но меня она только разозлила. И теперь мне хочется дать сдачи". Она забрала с заднего сиденья конверт и, спрятав его под куртку, поспешила обратно.
Далджит с удивлением наблюдал за Маурой, пока та развешивала на экране проектора снимки Никки Уэллс.
– Что за дело ты мне хочешь показать?
– Убийство пятилетней давности в Фитчбурге, штат Массачусетс. Жертве раскроили череп, а потом сожгли тело.
Далджит нахмурился, разглядывая снимки.
– Беременная женщина. Практически на грани родов.
– Но вот что привлекло мое внимание. – Она указала на яркое серебристое пятнышко, внедренное в лобковый симфиз Никки Уэллс. – Я полагаю, это обломок лезвия ножа.
– Но Никки Уэллс была убита ударом домкрата, – возразила Риццоли. – Ей размозжили череп.
– Верно, – подтвердила Маура.
– Тогда зачем было орудовать ножом?
Маура показала на рентгеновский снимок. На кости плода на скелете таза Никки Уэллс.
– А вот зачем. Вот что на самом деле нужно было убийце.
Некоторое время Далджит молчал. Но Маура и без слов знала, что ему был понятен ход ее мыслей. Он вновь повернулся к останкам Карен Садлер. Взял в руки скелет таза.
– Срединный надрез брюшной полости, – сказал он. – А лезвие задело бы кость как раз там, где эта трещинка...
Маура представила себе, как Амальтея ножом вспарывает живот женщины с такой силой и яростью, что ее смогла остановить только кость. Она подумала и о своей профессии, в которой ножи играют столь значимую роль, вспомнила, сколько надрезов сделала за свою жизнь. "Мы обе режем, моя мать и я. Но я – мертвую плоть, а она живую".
– Вот почему мы не нашли костей плода в могиле Карен Садлер, – сказала Маура.
– Но то, другое дело... – Сингх указал на снимки Никки Уэллс. – Тот плод не изъяли. Он сгорел вместе с матерью. Зачем сначала делать надрез, а потом, так и не изъяв плода, убивать его?
– Потому что у ребенка Никки Уэллс был врожденный дефект. Амниотические перетяжки.
– Что это такое? – спросила Риццоли.
– Тканевые тяжи, которые иногда проходят через полость амниона, – пояснила Маура. – Если они опутывают конечность зародыша, то могут ограничить кровоснабжение и даже ампутировать конечность. Дефект был диагностирован у Никки на шестом месяце беременности. – Она снова указала на снимок. – Здесь видно, что у ребенка отсутствует правая конечность ниже колена.
– Это не смертельный дефект?
– Нет, ребенок родился бы живым. Но убийца сразу заметила дефект. Увидела, что ребенок ненормальный. Думаю, поэтому она его и не взяла. – Маура обернулась и посмотрела на Риццоли. Невольно поймала себя на том, что думает о ее беременности. Огромный живот, эстрогенный румянец на щеках. – Ей нужен был здоровый ребенок.
– Но Карен Садлер тоже не идеальный вариант, – заметила Риццоли. – Она ведь была только на восьмом месяце беременности. В этот период легкие еще не сформированы, верно? Ребенок мог выжить только в инкубаторе.
Маура перевела взгляд на кости Карен Садлер. Вспомнила то место, где они были обнаружены. Кости мужа, найденные в двадцати метрах. Они лежали не в одной могиле, а на некотором расстоянии друг от друга. Зачем копать две ямы? Почему не похоронить мужа и жену вместе?
В горле вдруг пересохло. Догадка повергла ее в смятение.
"Они были похоронены в разное время".
21
Коттедж съежился под тяжелыми от дождя ветвями деревьев, словно прогибаясь от их прикосновения. Когда Маура впервые увидела его неделю назад, она посчитала его просто унылым – так, мрачная хижина, задыхающаяся в наступающих лесных зарослях. Сейчас, когда она смотрела на него из автомобиля, ей казалось, что дом тоже разглядывает ее злобными окнами-глазами.