– Возможно, я смогу помочь тебе сузить параметры поиска.

– Каким образом?

– Укажи им период с пятьдесят пятого по шестьдесят пятый годы.

– Могу я спросить, почему ты вышла именно на это десятилетие?

"Потому что в этот период моя мать жила в Фокс-Харборе, – подумала она. – Моя мать, которая убила и тех людей".

Но она ответила совсем иначе:

– Простая гипотеза.

– Ты страшно загадочна.

– Все объясню при встрече.

Риццоли наконец уступила руль, но только потому, что они ехали в "Лексусе" Мауры, двигаясь на север в направлении трассы Мэн – Тернпайк. Ночью с запада подошел грозовой фронт, и Маура проснулась от шума дождя, барабанившего по крыше. Она приготовила себе кофе, прочитала газету – привычный утренний ритуал. Как быстро возвращаются старые привычки, пусть даже перед лицом страха. Прошлой ночью она решила не оставаться в мотеле и вернулась домой. Заперла все двери, оставила зажженным свет на крыльце – пусть слабая, но все-таки защита от ночных опасностей. Несмотря на разыгравшуюся бурю, спала она спокойно и проснулась с ощущением, что вновь стала хозяйкой собственной жизни.

"Я устала бояться, – подумала она. – Больше не позволю страху гнать меня из собственного дома".

И вот они с Риццоли направлялись в Мэн, откуда надвигались еще более мрачные грозовые тучи, но она уже была готова к любому противостоянию. "Кто бы ты ни был, я намерена выследить тебя и поймать. Я тоже умею быть охотником".

Когда они подъехали к зданию бюро судмедэкспертизы в Огасте, было два часа пополудни. Доктор Далджит Сингх встретил их в приемной и проводил вниз по лестнице в секционный зал, где на столе уже стояли две коробки с костями.

– Я не считал это дело первоочередным, – признался он, стряхивая с коробок целлофан. Пленка, словно парашютный шелк, с тихим шуршанием опустилась на стол. – Кости пролежали в земле десятилетия, еще несколько дней ничего не изменят.

– Ты получил ответ на новый запрос из НЦКИ? – спросила Маура.

– Сегодня утром. Я распечатал список имен. Он там, на столе.

– А рентгеновские снимки зубов?

– Я загрузил файлы, которые мне прислали по электронной почте. Но пока еще не просматривал. Решил дождаться вашего приезда. – Он открыл первую картонную коробку и начал доставать кости, бережно выкладывая их на пластиковую салфетку. Череп с вмятиной. Сильно загрязненный скелет таза, длинные кости, позвоночник. Связка ребер, которые клацнули, как музыкальная подвеска из бамбука. Это был единственный звук, нарушивший тишину лаборатории Далджита, где было так же пусто и светло, как в секционном отделении в Бостоне, где обитала Маура. Хорошие патологоанатомы по природе своей перфекционисты, и доктор Сингх как нельзя лучше соответствовал этому имиджу. Он приплясывал вокруг стола с почти женственной грациозностью, бережно выкладывая кости в анатомическом порядке.

– Это чьи кости? – поинтересовалась Риццоли.

– Это мужские, – пояснил он. – По длине бедренной кости можно определить, что ростом он был примерно от ста шестидесяти до ста восьмидесяти сантиметров. Очевидна черепная травма от удара в правую височную кость. Просматривается также старый, хорошо залеченный перелом Коллиса. – Он покосился на Риццоли, которая выглядела явно озадаченной. – Это перелом запястья.

– Почему все врачи такие?

– Какие?

– Придумываете какие-то странные названия. Отчего не назвать это просто переломом запястья?

Далджит улыбнулся.

– На некоторые вопросы не существует простых ответов, детектив Риццоли.

Джейн взглянула на кости.

– Что еще нам о нем известно?

– Очевидных остеопорозных или артрозных изменений в позвоночнике не наблюдается. Это молодой мужчина европеоидной расы. Вот следы работы стоматолога – серебряные амальгамовые пломбы на нижних шестом и седьмом зубах.

Риццоли указала на вмятину в височной кости.

– Это причина смерти?

– Такой удар вполне мог быть смертельным. – Он повернулся ко второй коробке. – А теперь перейдем к останкам женщины. Они были обнаружены примерно в двадцати метрах от мужских.

Он принялся расстилать пластиковую простыню на другом секционном столе. Затем они с Маурой извлекли следующую коллекцию костей, расположив их в анатомическом порядке. Со стороны они напоминали парочку суетливых официантов, сервирующих стол к ужину. Кости с грохотом опускались на стол. Скелет таза с налетом грязи. Еще один череп, поменьше, с более изящными надбровными дугами, чем у мужчины. Кости ног, рук, грудина. Связка ребер, два бумажных пакета с костями запястья и предплюсны.

– Вот она, наша Джейн Доу, – заявил Далджит, оглядывая готовую композицию. – Здесь я не могу назвать вам причину смерти, поскольку не за что зацепиться. Судя по всему, она тоже молода, европеоидной расы. От двадцати до тридцати пяти лет. Рост примерно сто шестьдесят сантиметров, переломов нет. Состояние зубов очень хорошее. Небольшой скол вот здесь, на клыке, и золотая коронка на пятом верхнем зубе.

Маура бросила взгляд на экран проектора, где были развешаны рентгеновские пленки.

– Это снимки их зубов?

– Слева – мужчины, справа – женщины. – Далджит подошел к умывальнику, вымыл руки и выдернул бумажное полотенце. – Итак, перед вами оба, Джон и Джейн Доу.

Риццоли взяла распечатку со списком имен, который прислали из НЦКИ с утренней электронной почтой.

– Господи! Здесь же десятки имен. Как много пропавших!

– И это только по Новой Англии. Причем только европеоидной расы и от двадцати до сорока пяти лет.