– Вы хотите сказать, что она солгала полиции?

– Я хочу сказать, что она преувеличила.

– Мы видели ее фотографию, сделанную в травмопункте в тот вечер, когда вы подбили ей глаз. Это она тоже преувеличила?

Он опустил глаза, словно был не в силах выдержать укоряющий взгляд Риццоли.

– Нет, – тихо произнес он. – Я не отрицаю, что ударил ее. И сожалею об этом. Но не отрицаю.

– А как насчет того, что вы постоянно курсировали возле ее дома? Нанимали частного детектива, чтобы тот следил за ней? Являлись к ней, требуя разговора?

– Она не отвечала на мои звонки. Что мне оставалось делать?

– Может быть, понять намек?

– Я не из тех, кто плывет по течению, детектив. Я никогда не сидел, сложа руки. Вот почему у меня такой дом, и этот вид из окна. Если мне чего-то очень хочется, я тружусь в поте лица, чтобы получить это. И никогда не отдаю завоеванного. Я не мог вот так просто позволить ей уйти из моей жизни.

– И чем же была для вас Анна? Еще одним приобретением?

– Не приобретением. – Доктор встретился с ней взглядом, в котором ощущалась боль потери. – Анна Леони была любовью всей моей жизни.

Риццоли опешила от его ответа. Эти простые слова, произнесенные таким тихим голосом, могли быть только правдой.

– Я так понимаю, вы были вместе три года? – уточнила она.

Касселл кивнул.

– Она была микробиологом, работала в моем исследовательском отделе. Так мы и познакомились. Однажды она выступала на совете директоров с докладом о результатах испытаний антибиотиков. Я лишь взглянул на нее и сразу понял: это она. Вы знаете, каково это – любить кого-то больше жизни, а потом наблюдать, как любимый человек уходит от тебя?

– Почему она ушла?

– Я не знаю.

– Должно быть, у вас есть предположения.

– Нет. Посмотрите сами, что у нее было! Этот дом, все, что она только хотела. Мне кажется, что и я не урод. Любая женщина была бы счастлива на ее месте.

– А потом вы подняли на нее руку.

Тишина.

– Как часто это бывало, доктор Касселл?

Он вздохнул.

– У меня нервная работа...

– Вы так это объясняете? Избили свою женщину, потому что выдался тяжелый день в офисе?

Он не ответил. Вместо этого потянулся к стакану. И в этом тоже, несомненно, кроется часть проблемы, подумала Риццоли. Возьмите высокопоставленного бизнесмена с пристрастием к алкоголю – и получите женщину с фингалом под глазом.

Доктор поставил стакан на крышку рояля.

– Я просто хотел, чтобы она вернулась домой.

– А убедить ее решили путем подсовывания под дверь записок с угрозами?

– Я этого не делал.

– Она не раз обращалась в полицию.

– Этого не было.

– Детектив Баллард утверждает обратное.

Касселл фыркнул.

– Этот идиот верил всему, что она говорила. Он любит играть в сэра Галахада, так он подчеркивает свою значимость. Вам известно, что однажды он явился сюда и пригрозил, что, если я еще раз трону ее, он вышибет мне мозги. Вот уж поистине жалкий тип.

– Она заявляла, что вы изрезали ставни на ее окнах.

– Это неправда.

– Вы хотите сказать, что она сама это сделала?

– Я хочу сказать только то, что я этого не делал.

– И вы не царапали ее машину?

– Что?

– Вы не оставляли отметин на двери ее автомобиля?

– Это для меня новость. И когда это случилось?

– А дохлая канарейка в почтовом ящике?

Касселл от души расхохотался.

– Я что, похож на извращенца? Меня даже в городе не было в то время, когда это произошло. Где доказательства, что это сделал я?

Некоторое время Риццоли молча разглядывала его и думала: "Разумеется, он отрицает это, и он прав. У нас нет доказательств, что это он разбил ставни, поцарапал машину, подбросил дохлую канарейку. Человек, добившийся такого могущества, не может быть глупым".

– С чего бы вдруг Анне лгать? – поинтересовалась Джейн.

– Не знаю, – ответил он. – Но она лгала.

К полудню Маура уже была на автостраде – еще одна путешественница, застрявшая в плотном потоке автомашин, который, словно идущие на нерест лососи, двигался из знойного города на север. Замурованные в своих автомобилях, с ноющими на задних сиденьях детьми, любители путешествий по выходным угрюмо двигались на север, к манящим прохладой пляжам и просоленному воздуху. Именно они окружали Мауру, которая томилась в растянувшейся до самого горизонта пробке. Она никогда не была в Мэне. Знала его только по картинкам из каталога "Л.Л. Бина" [7] , с которых улыбались загорелые мужчины и женщины в парках и кедах, а в траве у их ног резвились золотистые ретриверы. По каталогам «Л.Л. Бина» штат Мэн представлялся краем лесов и туманных берегов, мифическим местом, красивым, как мечта. «Похоже, меня ждет разочарование», – подумала Маура, жмурясь от солнечного света, который отражала бесконечная вереница машин. Но именно в тех краях предстояло искать ответы на мучившие ее вопросы.