Фонарик.

Она нащупала кнопку. И с облегчением вздохнула, когда яркий луч света прорезал темноту. "Я вижу, я вижу!" Луч скользнул по стенкам ящика. Посветив на потолок, она поняла, что сможет присесть, только пригнувшись.

С огромным животом, неуклюжая, она с трудом приподнялась и села. Только тогда она смогла разглядеть, что было у нее в ногах: пластмассовое ведро и "утка". Два больших кувшина с водой. Пакет из бакалейного магазина. Она подтянула его к себе и заглянула внутрь. Вот почему пахло шоколадом, подумала она. В пакете лежали шоколадные батончики "Херши", упаковки с нарезанной говядиной, соленые крекеры. И батарейки – целых три комплекта новых батареек.

Она привалилась к стенке. Вдруг расслышала собственный смех. Безумный, пугающий, вовсе не похожий на ее смех. Смеялась сумасшедшая. "Нет, все это очень странно. У меня есть все необходимое, чтобы выжить, кроме..."

Воздуха.

Смех угас. Она сидела, прислушиваясь к собственному дыханию. Кислород вдыхаем, углекислый газ выдыхаем. Дыхательная гимнастика. Но кислород скоро кончится. Его запас в ящике ограничен. Кажется, дышать уже стало труднее. Да к тому же она, поддавшись панике, сделала столько лишних движений. Наверняка израсходовала много кислорода.

И тут Мэтти почувствовала легкое дуновение на своих волосах. Она подняла голову. Направила на потолок луч фонарика и увидела решетку. Она была совсем небольшая, всего несколько сантиметров в диаметре, но этого было достаточно для притока свежего воздуха. Она в изумлении уставилась на решетку. "Я в ловушке, – подумала Мэтти. – Но у меня есть еда, вода и воздух".

Тот, кто поместил ее сюда, явно хотел сохранить ей жизнь.

Рик Баллард говорил ей, что доктор Чарльз Касселл богат, но Джейн Риццоли никак не предполагала, что настолько. Поместье Марблхэд было обнесено высокой кирпичной стеной, и сквозь чугунную решетку ворот они с Фростом увидели огромное белое здание в георгианском стиле, окруженное гектарами изумрудно-зеленого газона. Вдалеке за домом поблескивали воды залива Массачусетс.

– Ого! – воскликнул Фрост. – И это все заработано на фармацевтике?

– Он начинал с продвижения на рынок одного-единственного средства для похудения, – сказала Риццоли. – За двадцать лет создал целую империю. Баллард говорит, что с этим парнем лучше не ссориться. – Она взглянула на Фроста. – А женщине уж точно противопоказано бросать его.

Джейн опустила стекло автомобильного окна и нажала кнопку интеркома.

– Назовите ваше имя, – протрещал в динамике мужской голос.

– Детективы Риццоли и Фрост, бостонская полиция. Мы к доктору Касселлу.

Ворота открылись, и они въехали на извилистую подъездную аллею, которая привела их к величественному портику. Риццоли припарковала машину возле огненно-красного "Феррари" – вряд ли когда-нибудь ее старенькой "Субару" суждено было еще раз приблизиться к такому роскошному авто. Парадная дверь распахнулась, прежде чем они успели постучаться, и на пороге возник здоровенный детина, во взгляде которого не было ни дружелюбия, ни враждебности. Даже рубашка-поло и ботинки-"докеры" цвета загара не придавали его облику непринужденности.

– Меня зовут Пол, я помощник доктора Касселла, – представился он.

– Детектив Риццоли. – Джейн протянула ему руку, но мужчина даже не удостоил ее взгляда, как будто она не заслуживала его внимания.

Пол впустил посетителей в дом, который оказался совсем не таким, как себе представляла Риццоли. Хотя фасад был выдержан в традиционном георгианском стиле, интерьер был ультрасовременным, даже холодным, и более походил на галерею абстрактного искусства. Холл занимала бронзовая скульптура со смутным намеком на эротизм, представлявшая собой сплетенные дуги.

– Вам, конечно, известно, что доктор Касселл только вчера вечером вернулся из поездки, – напомнил Пол. – Он еще неважно себя чувствует из-за джет-лэга. Так что попрошу вас быть краткими.

– У него была деловая поездка? – поинтересовался Фрост.

– Да. Она была запланирована еще месяц назад, если вас это интересует.

"Что вовсе ничего не значит, – подумала Риццоли, – кроме того, что Касселл умеет заранее планировать свои действия".

Пол провел их через гостиную, решенную в черном и белом цветах, с единственным алым пятном в виде вазы, которая сразу бросалась в глаза. Одну стену полностью занимал домашний кинотеатр – за дымчатыми стеклами шкафа искрились уникальные образцы электроники. "Идеальное пристанище холостяка", – подумала Риццоли. Ни намека на присутствие женщины, типично мужская обстановка. До ее слуха донеслась музыка, и Джейн предположила, что включена стереосистема. Звуки джаза печально рассыпались по клавишам. Это не была ни мелодия, ни песня, просто ноты, сложенные в горестное стенание. Музыка зазвучала громче, когда Пол подвел их к раздвижным дверям. Открыв их, он объявил:

– Полиция явилась, доктор Касселл.

– Спасибо.

– Вы хотите, чтобы я присутствовал?

– Нет, Пол, можешь идти.

Риццоли и Фрост вошли в комнату, и Пол задвинул за ними двери. В помещении было так сумрачно, что они едва различили силуэт мужчины, сидевшего за огромным роялем. Выходит, это была живая музыка, а не стереосистема. Окна были задернуты тяжелыми шторами, не пропускавшими ни лучика дневного света. Касселл потянулся к настольной лампе и включил ее. Свет от круглого светильника в абажуре из японской рисовой бумаги был тусклым, но даже от него хозяин зажмурился. На рояле стоял бокал с чем-то, напоминавшим виски. Небритый, с красными глазами – совсем не холодная акула бизнеса, а убитый горем человек, которому нет никакого дела до того, как он выглядит. Но даже в таком виде доктор Касселл был вызывающе красив, а его глубокий взгляд, казалось, прожигал насквозь. Риццоли никак не ожидала, что магнат, который сделал себя сам, может быть таким молодым; ему явно еще не было пятидесяти. Достаточно молод и наверняка все еще верит в собственную несокрушимость.