– Что же, значит, так тому и быть, – староста обреченно выпустил стремя и отступил в сторону. – Судьба, значит, наша такая, гореловская.

Я обвел взглядом собравшихся. Все они смотрели на меня с укором и печалью.

– А велика ли выручка от молочного скотоводства? – спросил я старосту.

В глазах у мужика мелькнул интерес, и в следующую секунду передо мной стоял уже не понурый лапотник, а деловитый середняк.

– Да вроде как треть от всех доходов, – почесал тот в затылке. – Да, пожалуй, около трети.

– Завтра приедешь в усадьбу к управляющему. Обсудите с ним приобретение маслобойки. Рассрочку дам на десять лет. Цех построите сами. Рентабельность там хорошая, через три года орлинские завидовать вам будут, – отрубил я и пришпорил коня.

Юля нагнала меня только минут через десять скачки. Поймав ее умоляющий взгляд, я осадил лошадь. Мы поехали шагом стремя в стремя.

– Почему ты так разозлился? – спросила она.

– Сам не знаю, – буркнул я.

– Федор...

– Федор тут ни при чем, – перебил я Юлю. – Я разозлился на себя.

– Почему? – в голосе Юли звучало неподдельное женское любопытство.

– Не люблю, когда мне задают вопросы, на которые у меня нет ответов.

– Но ты ведь так уверенно ему отвечал.

– Я нес обычную околесицу, которую всегда говорят власть предержащие, чтобы успокоить плебс. Отрабатывал свой хлеб манипулятора.

– Значит, ты сам не веришь в то, что говорил?

– Верю... Заставляю себя верить. Но подумай сама, что я могу ответить крестьянину, который спрашивает, почему я родился богатым, а он нет.

– Если задуматься, этот крестьянин не так уж беден. Ты сам ему об этом сказал. По-моему, правильно.

– Какая разница? Они видят только то, что видят, а видят они, что их соседи из Орлино куда как богаче их самих, а уж когда к ним приезжает князь Юсупов, то точно знают, кто на свете самый несчастный. Да и предки... Наивно же думать, будто мои предки заслужили свои привилегии только трудом, службой и талантом. Была кровавая грызня за власть, были многократные переделы собственности – а теперь потомки самых удачливых ходят в белых костюмах от Армани и выдумывают красивые теории. Но самая большая проблема в том, что сколько бы мы ни делились заработанным или награбленным, все равно кто-то будет беднее, кто-то богаче.

– Пожалуй, да, – задумалась Юля.

– Пожалуй, нет, – усмехнулся я. – Зачем нужен был визит князя Юсупова? Чтобы понять нерентабельность зернового производства на их землях и перспективность маслобойки? Это же азбука сельского хозяйства! Кто, как не они, должны это знать?! Вместо этого они сидят и ждут, пока кто-нибудь не устыдится своего богатства и не поможет им задаром, – и это в начале двадцать первого века! Неужели так сложно было самим собрать артель и купить в рассрочку маслобойку?

– Ты многого от них хочешь. У них ведь и образования никакого, кроме средней школы и сельского Училища.

– Образование – дело наживное. Они вполне могли за счет общины послать учиться пару способных ребят на экономиста и сельскохозяйственного управленца. А у них вместо этого головы забиты столетней дурью: мой дед рожь растил, отец растил, и я растить буду, хоть весь мир в тартарары полетит.

– Да, ты прав. Пожалуй, они сами виноваты в своем бедственном положении.

– Я опять не прав. Плохая земля никогда не позволит им сравняться с соседями из Орлино, сколько бы они ни старались. А уж с Юсуповыми они и подавно не сравняются. Так что и Федора я понимаю.

– Но ведь так повелось... от бога.

– Мы всегда валим на бога то, что не можем объяснить сами.

– Это естественно.

– Это глупо. Мы верим в совершенного всеблагого бога, но считаем, что мир, созданный им, несправедлив. Это же невозможно! Если Господь помещает нас в неравные условия, значит, он чего-то хочет от нас, а мы упорно не хотим понять, чего.

– А разве возможно понять промысел божий?

– В отношении к себе – необходимо. Иначе ты не выполнишь задуманное им.

Я заметил впереди машину и остановил лошадь. Юля проследила за моим взглядом и воскликнула:

– Это же внедорожник с усадьбы!

– Да, – кивнул я, – наверное, меня ищут. Возможно, что-то очень срочное.

– А почему они на мобильник тебе не позвонили?

– Я его в поместье оставил. Мы же договорились, что забудем о делах. Для меня это возможно, только если выключить телефон.

– Тогда поедем скорей, вдруг что-то случилось, – засуетилась Юля.

– Поедем, – я пустил коня рысью. – Кстати, может, тебе придется ненадолго вернуться к себе.