Теперь между ними воцарилась подозрительность. Все внимательно следят друг за другом, все полны недоверия.

Кейт заговаривает первой.

– Ред, не стоит наседать на нас с обвинениями, это делу не поможет. Тем паче что это вовсе не обязательно кто-то из нас. Утечка могла произойти с подачи Лабецкого, комиссара или любого полицейского из тех, которые на той неделе рассылались нами по церквям. Кто-то из них мог разузнать больше, чем ему следовало. А возможно, утечки не было вовсе, и это просто совпадение. Кто-то из репортеров "Ньюс оф зе уорлд" мог дойти до этого своим умом. Не одни мы такие сообразительные. Вдруг журналисты вели собственное расследование, а к нам за сведениями не обращались, зная, что все равно ничего выведать не удастся.

– Кейт, после шести месяцев попыток найти этого гада я напрочь утратил веру в такого рода "совпадения". И нет, это не мог быть кто-то другой. – Ред тычет пальцем во внутренние страницы. – Посмотрите сюда. Посмотрите на подробности. В этой статье рассказывается о том, чего никто, кроме нас четверых, просто не знал. Не только о самих убийствах, но, скажем, о том, как ключ к разгадке был найден в галерее Ника Беккета. Уж об этом-то никому, кроме нашей четверки, известно не было. Смотрите, они поместили здесь фрагмент росписи Сикстинской капеллы, изображение Варфоломея. "Образ, который помог разгадать тайну убийств" – так здесь говорится. И рассказывается о том, как мы шастали по пабам, помещены снимки домов жертв, рассказано в деталях, как они были убиты. Упомянут даже арест Кевана Латимера. Это подробный отчет. Наверное, я мог бы использовать его как резюме по данному делу. Если свести все вместе, у нас остаются только две возможности. Первая: репортеры этой хреновой газетенки самые настоящие экстрасенсы, и в этом случае мы обязаны без промедления привлечь их к расследованию, потому что они почти наверняка работают лучше нас. Или вторая: все подробности дела они узнали от кого-то из вас.

– Они не упомянули о его "подписи", – указывает Дункан.

– Ага, и это единственное утешение. Предполагаю, что даже эта газетенка не настолько безответственна, чтобы публиковать такие подробности, если о них не было известно с самого начала. Выйди наружу информация о языках, ложках или о том, что мы называем его Серебряным Языком, мы бы и вовсе оказались по уши в дерьме. А так, по крайней мере, сможем отсеивать девяносто процентов ложных звонков, которые наверняка будут поступать, сможем отличить настоящего убийцу от психов и соискателей сомнительной славы. Другое дело, что это лишь слабая компенсация за выплеск истории в прессу.

Ред смотрит на каждого по очереди. Один из этих людей пошел в самый многотиражный таблоид Британии, печатающий криминальные репортажи, предложил редакции горячий материал о преступлении десятилетия и тем самым разрушил изнутри единство сплоченной команды, целеустремленно работавшей над этим делом почти шесть месяцев.

Кто из них? И почему?

Кейт на прошлой неделе высказывалась за публикацию, но ее предложение не приняли. Не захотела ли она решить этот вопрос самостоятельно?

Джез еще несколько месяцев назад намеревался выступить с предостережением "голубому" сообществу. Может, это его способ исправить собственную ошибку?

Дункан с самого начала утверждал, что гомосексуальная версия неверна. Не пожелал ли он, пусть запоздалого, признания своей проницательности?

Ред обводит взглядом их всех, одного за другим, и никто не отводит глаз. Никто не смущен, не напуган, никто не смотрит с вызовом. Все они выглядят спокойными и уверенными в себе, как люди, которым не в чем оправдываться и нечего скрывать. Только вот одному из них все-таки есть что скрывать, но он достаточно хороший актер, чтобы этого не выдать.

Ред прокашливается.

– Очевидно, прямо сейчас мы этого не выясним. Я вовсе не тешу себя надеждой на то, что виновный сознается, особенно в присутствии остальных. И даже на то, что он признается мне с глазу на глаз. Он поступил так, исходя из собственных соображений, считая себя правым, и не думаю, что его отношение к этому радикально изменится из-за того, что ему будут задавать вопросы.

Поэтому я не собираюсь пудрить вам мозги обещаниями насчет того, что признавшийся будто бы получит прощение. Черта с два! Выявив виновного, я буду настаивать на увольнении, причем на дискредитирующих основаниях. По той простой причине, что сделавший это разрушил взаимное доверие и сотрудничество, которые были основой работы нашей команды. С этого момента и пока я не вычислю виновного – а я его обязательно вычислю – нам придется работать, постоянно оглядываясь через плечо. Сомнение будет присутствовать постоянно, да и как иначе, если человек, которому вы доверяете прикрывать свою спину, может оказаться именно тем, кто нанесет вам удар сзади.

Кроме того, эта утечка повлечет за собой последствия, опасаясь которых мы и приняли на прошлой неделе решение воздержаться от огласки. Ложные звонки, истерику в средствах массовой информации, а возможно, и несколько имитирующих преступлений. Так вот, по моему убеждению, виновный будет нести ответственность и за то, что полиции придется потратить прорву времени на проверку ложных сигналов, и за жизни тех, кто может погибнуть от руки какого-нибудь сумасшедшего подражателя.

Его гнев потоком проносится по помещению и обрушивается на головы коллег, как волны на отмель.

– Кто бы из вас это ни был, я надеюсь, он получит по заслугам. А теперь выметайтесь.

Понедельник, 26 октября 1998 года

Сделать три быстрых вдоха и выдоха из места над диафрагмой. Напрячься, расслабиться. Помахать пальцами до тех пор, пока кровь не начинает колоть подушечки. Ощутить прилив адреналина. Перепоясать мысленные чресла.

Это то, что делают атлеты перед каждым забегом, а политические деятели перед каждым публичным выступлением. То, что собирается сделать Ред, ничему из этого не уступит. Необходимо собраться – и телесно, и ментально.