Шрифт:
Ред сильно жмет на тормоза.
Слишком сильно.
Колеса блокируются, и забуксовавшую на скользкой дороге машину начинает заносить.
Ред помнит, как учил его поступать в таких случаях инструктор по вождению. Какова бы ни была твоя первая реакция, делай наоборот. Вместо того чтобы пытаться вырулить обратно, крути баранку в ту сторону, куда тебя заносит. Таким образом ты восстановишь управляемость. И тогда – только тогда! – сможешь выйти из заноса. Все это хорошо в теории.
На практике Ред впадает в панику. Он крутит рулевое колесо по часовой стрелке, стараясь вывернуть машину обратно, и снова жмет на тормоза.
Машина крутится на асфальте вокруг себя, как собака, гоняющаяся за собственным хвостом.
Пристегнутый к сиденью, Ред неподвижен – весь мир вращается вокруг него.
Он врежется во что-нибудь. В бордюр. В стену. В фонарный столб.
В парня.
Машина описала полный круг. Он снова повернут лицом вперед, туда, куда ехал.
Автомобиль вновь слушается руля, Ред ощущает контакт колес с дорогой.
Но паренька он не видит. Где футболист? Куда подевался этот долбаный мальчишка?
Два сильных толчка снизу следуют один за другим. Они передаются от шин к педалям и рулю. А от педалей и руля к ногам и рукам Реда. И к его сознанию.
О Господи!
Ред жмет на тормоза изо всех сил. Машина слегка вибрирует, а потом останавливается как раз там, где дорога начинает поворачивать влево, в направлении задних ворот Тринити.
Он смотрит в зеркало заднего вида. Паренек по-прежнему лежит на дороге. Неподвижно.
Только лежит он не ничком, а навзничь. Значит, его перевернула машина.
Господи! Господи! ГОСПОДИ!
Нужно что-то предпринять. Вернуться и помочь пареньку, вызвать "скорую помощь", отвезти его в больницу. Что-то.
А если он мертв?
Машина мчалась по мокрой дороге со скоростью пятьдесят пять миль. Быстро, слишком быстро.
Он нарушил скоростной режим и проявил на дороге преступную невнимательность, повлекшую за собой наезд. Со смертельным исходом.
Чего можно получить за наезд со смертельным исходом? Пять лет тюрьмы, если сильно повезет. Семь, если не повезет.
Оба сына Меткафов в тюрьме. Самое то. Это убьет его родителей точно так же, как если бы он вошел и застрелил их сам.
Ред не может так поступить.
Если парнишка погиб, его все равно уже не спасти. Если жив – его найдут достаточно скоро. Это оживленная трасса. Через минуту-другую здесь появится какая-нибудь машина, даже в Страстную пятницу.
А это значит, что он должен ехать.
Не мешкая.
Трудно поверить, но Ред действительно так считает.
Он лихорадочно оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, не было ли свидетелей наезда.
Дорога пуста. Впереди никого нет. Сзади тоже. Ни слева, ни справа – никого.
Во второй раз за два месяца Ред молит о прощении за то, что собирается сделать.
Он стряхивает оцепенение, трогается и едет в сторону Тринити.
42
Понедельник, 24 августа 1998 года
На листке бумаги нарисовано большое сердце. Множество маленьких сердечек окаймляют его по внутреннему контуру. Внутри их буквы, складывающиеся в слова.
"Любовное послание к Сьюзен Меткаф. Кенсингтон-плейс. 8.30, сегодня вечером. Тайный воздыхатель".
Не такой уж тайный. Сегодня годовщина свадьбы Реда и Сьюзен. Самое время для ночного перемирия, время притвориться, что все между ними спокойно и хорошо.
Ред любуется своей искусной работой, потом вкладывает листочек в факс.
Джез у его плеча тихонько хихикает.
– Да ты, я смотрю, галантный говнюк.
– Я бы сказал, сентиментальный говнюк.
Листочек выползает из факса, и Ред кидает его в измельчитель.
– Я пошел за сэндвичем. Идешь? – спрашивает Джез.
– Ага. Подожди секунду. Деньги возьму, они в пиджаке.
Ред возвращается к своему письменному столу. Его пиджак наброшен на спинку стула. Он роется в карманах, находит пригоршню мелочи и перекладывает ее в ладонь. Монеты по фунту и – этих больше – по двадцать пенсов. Всего более четырех фунтов. Этого должно хватить, даже по ценам центрального Лондона.
Джез стоит у порога.
– Готов?
– Да.
– Пошли. Высоконатренированный атлет умирает с голоду.