– Насчет своего драгоценного черепа можешь не волноваться – схема передвижений по Штатам отработана в деталях. Получив документы в Нью-Йорке, ты сразу отправишься в другой город, где есть международный аэропорт. Не исключено, что через весь континент. И уже там сядешь в самолет до Европы, и дальше – до Москвы. Здесь, в России, тебя уже будут встречать… Ну, как, согласен? – И Браташ, не дав мне ни секунды на размышление, протянул руку для пожатия.

Я угодил в капкан, из которого не было безболезненного выхода. Пожать – значит, прямо сейчас, не сходя с места, сказать «да». Со всеми вытекающими для меня последствиями. Не пожать – публично, в присутствии свидетелей! – клешню известного бандитского финансиста и аналитика – значит нажить себе сильного и влиятельного врага, за спиной которого – целая криминальная группировка. И еще неизвестно – что хуже.

В моем распоряжении была всего секунда на ответ, и самым разумным мне показалось выбрать из двух зол меньшее. Я протянул руку и сжал горячую, сухую и мягкую, словно допотопная резиновая грелка, длань Браташа:

– Я согласен, Станислав Тадеушевич. На днях у меня последняя ходка от «Фортуны», и по возвращении в Питер я в вашем распоряжении. Только визу нужно будет продлить.

– Вот и хорошо, Денис. На визитке есть номер трубы. Как только вернешься – сразу звони. Встретимся и обсудим детали. А сейчас извини, земеля, ты у меня здесь не один, – не сказав больше ни слова, Браташ повернулся ко мне спиной и начал разговор с терпеливо дожидающимся его освобождения пожилым эстонцем. Очаровашка в красном платье по-прежнему молчала, потягивая белое вино, лишь время от времени одаряя своего «папика» нежной, как апрельское солнышко, улыбкой.

Вот тебя и купили, Кент. Со всеми, так сказать, потрохами. Ты этого хотел?

А почему бы и нет? Пять штук зелени за такую халявную работу на дороге не валяются.

Идиот. Неужели до сих пор не понял, с кем связался?! Это же – мафия. Самая натуральная.

Да пошел ты, знаешь, куда! Тоже мне, моралист нашелся. По тебе, так лучше голодранцем на метро ездить, жрать дешевую колбасу с бодяжной водкой и за пять копеек каждый день задницей вперед в кабинет какого-нибудь Зямы Перельмана заходить? Нет уж, спасибо! Я лучше с чемоданчиком. Бизнес-классом. На «Дельта-айрлайнс».

Тогда пеняй на себя. Я предупреждал.

Ладно, не ной, бог не выдаст – свинья не съест. Голова на месте, руки-ноги тоже. Значит, не пропадем. А, Стрельников?

….!

Ну и засохни, придурок, раз и навсегда!!! Нет тебя, понял?! Я, один, решаю, как мне быть!!! А насчет потенциального жмурика – это мы еще посмотрим.

Одержав полную победу над своим вторым «Я», вечно сомневающимся по любому поводу и мешающим получать удовольствие от жизни, мое первое еще раз достало визитную карточку Браташа, полюбовалось на герб родного города, попутно закинув в память номер сотового телефона финансиста, и настойчиво возжелало «добавить». А еще – покинуть этот долбаный клуб, сесть за руль «БМВ», рвануть на чужую квартиру, где сначала до судорог в мышцах и полного истощения снять напряжение минувших суток в одной кровати с путаной-именинницей, а потом провалиться в спасительное забытье до завтрашнего… точнее, уже до сегодняшнего вечера.

Только вот официантка, Ленка рыжая, куда-то запропастилась. Да и Лизы, двадцать минут назад отошедшей в туалет «на минутку», тоже не видать нигде. Кинула она меня, что ли, красотка новгородская? Прикололась, озаботила и свалила по-тихому. Нет, это – вряд ли. Глаза женщины, в которых горит огонь желания, не могут лгать. Даже у опытной дорогой шлюхи из ВИП-клуба «Старый диктатор».

А вот и долгожданная воодочка с оливками! Эх, хорошо!

– Рыжая! Оставь телефончик!

– Я замужем. Мой муж – офицер ФСБ.

– Сочувствую. Тогда принеси счет. И… слушай, Лен, не в службу, а в дружбу. Загляни в женский туалет, посмотри… Может, она там уснула.

– Кто?

– Ну, Лиза Полякова. Чего дыбишься?

– Кинула она тебя, скорее всего. И отчалила. Какой с тебя, бухого, толк? Пшик.

– Может, хочешь проверить?! Я готов.

– Ладно, молчи уж. Половой кудесник… С тебя шоколадка. С орехами.

– Деньгами можно?

– Нельзя! Короче, сиди здесь, жди. Я быстро.

– Спасибо, Рыжая. Привет мужу.

– Сам передашь. Когда на Литейный за измену Родине заметут.

– Не. Не заметут. Я – патриот.

Коктейль из «абсолюта» и апельсинового сока оказался просто великолепным. Выпив половину стакана и зажевав оливкой, я откинулся на спинку стула, вытянул ноги, прикрыл веки – и тут же провалился в сон.

Во сне я видел Лизу. Она уплывала куда-то вдаль, улыбалась и махала мне рукой.

Я находился в отключке не больше секунды. Так, по крайней мере, мне показалось, когда на мое плечо легла и больно его сдавила чья-то тяжелая и сильная рука. Я поморщился от боли, открыл глаза и увидел громилу Влада. Его лицо было каменным и бледным, словно он только что проглотил килограмм цемента.

– Денис, проснись, – сказал мой двоюродный братишка, почти не шевеля губами. – Кое-что случилось.

– В чем дело? – я недовольно дернул плечом, заставил Влада разжать пальцы и провел ладонями по лицу. – Только не говори мне, что со стоянки угнали мою машину. Если так, то вашему шалману придется раскошелиться, – я окончательно проморгался и снизу-вверх вопросительно взглянул на начальника службы безопасности клуба. Его застывшее лицо не предвещало ничего хорошего.