Он вернулся на Маунт-стрит как раз вовремя, чтобы заметить, как в груженную вещами карету усаживалась Мария Уидерспун. За ней, неся шкатулку с драгоценностями, последовала служанка. Но Эммы не было видно.

Поль яростно постучал в стенку кареты, и кучер натянул вожжи.

— Хотите здесь выйти?

— Нет, просто подожди. Я скажу, когда ехать дальше.

Возница пожал плечами и, откинувшись на сиденье, встряхнул, разворачивая, старый номер «Газетт». А Поль, опершись локтем о дверцу, стал наблюдать за происходящим перед домом Эммы.

Форейторы, верховые, куча багажа. Все говорило о том, что предстоит долгое путешествие.

Но Эммы по-прежнему не было — только ее компаньонка и служанка.

Эмма управляла коляской в парке с Аласдэром Чейзом.

Поль ухватился за длинный подбородок. Если она собиралась в поездку, зачем тогда сначала поехала в парк?

Конечно, для того, чтобы замести следы. Украв несессер с письменными принадлежностями, Поль выдал свои намерения. И они решили: если Эмму видят в парке, никто не станет интересоваться домом. А если им удастся выехать из Лондона незамеченными, потом ищи ветра в поле. Дороги из Лондона вели во все стороны света. Возможностей не меньше, чем цветов у радуги.

Карета тронулась в путь. Поль высунулся из окна и приказал вознице:

— Следуй за ней!

— Куда? — Кучер сложил газету.

— Знал бы, не просил тебя ехать, — огрызнулся седок.

Эмма вывела коляску через Камберленд-Гейт в северной оконечности Парк-стрит и направилась на север. У шлагбаума, где взималась пошлина перед Ислингтоном, Сэм соскочил и купил билет на следующие три заставы.

Аласдэр наконец не выдержал:

— Ты будешь молчать до самого Поттерс-Бар?

— Мне нечего сказать.

— Есть, — возразил он. — Тебя распирает от того, что ты хочешь сказать. Тебя что-то заживо гложет. Так что лучше признайся, пока не сглодало совсем.

Сэм снова вспрыгнул на запятки, и Эмма погнала лошадей дальше. С одной стороны, ей очень хотелось бросить ему в лицо обвинение и посмотреть, как он смутится и растеряется. Станет бормотать извинения или отнекиваться.

Но с другой стороны, невыносимо было представить, как он ее обсмеет, отмахнется и назовет наивной: мало ли что он кому-то говорил. Эмма почти убедила себя, что Аласдэр поведет себя именно так. Отчитает за сентиментальность — в конце концов, они взрослые люди, без всяких иллюзий. Таков уж нрав этого мира.

А она не способна это выслушивать.

Аласдэр ждал ответа. Ждал, пока они проезжали Ислингтон-Спа, всю дорогу вверх по холму и дальше через Хайгейт на север. До самого Финчли-Коммон, где одинокая дорога простиралась сквозь лежащую под серыми небесами болотистую пустошь.

Ждал, пока они проезжали виселицу в Фэллоу-Корнер. Разлагающийся труп разбойника с большой дороги поскрипывал цепями, когда с равнины налетал ветер. В коляске царило глубокое молчание до тех самых пор, пока Сэм, у которого все время были наготове пистолеты для оставшихся в живых бандитов, тихонько не засвистел, чтобы себя развлечь.

Они преодолели пустошь, не встретив ни малейшей опасности, и остановились перед заставой в Ветстоуне. К этому времени Аласдэр потерял всякое терпение, но ничего не мог поделать, пока сзади находился Сэм. Они, бывало, ссорились при Джемми, но Сэм был новичком.

— Остановись у «Красного льва», — коротко распорядился он, когда они въехали в людный Барнет в двух милях от Ветстоуна.

— Я считала, что наша цель — Поттерс-Бар.

— Хочу выпить. И надо напоить лошадей.

Эмма завернула во двор «Красного льва». Конюхи торопились перепрячь почтовую тройку, которая спешила по Большой северной дороге.

Аласдэр спрыгнул на мостовую и подал Эмме руку.

— Пошли.

Девушка секунду поколебалась, но оперлась на его руку и тоже спустилась на землю. Она чувствовала, что Аласдэр разозлился, и понимала, что, как обычно, сама умудрилась спровоцировать сцену, которая должна вот-вот разразиться. Эмма хоть и побаивалась его гнева, но, видимо, и сама хотела выпустить пар. Они никогда не пытались скрыть друг от друга своих чувств и жили от одной бурной ссоры до другой. Не самый мудрый способ существования. Но ни один из них не знал другого.

Аласдэр отпустил ее запястье в тот самый миг, когда Эмма коснулась ногами земли.

— Иди в таверну и прикажи открыть отдельный кабинет. — И добавил с холодной учтивостью: — А для меня, пожалуйста, кувшин с элем.

Эмма выполнила все в точности. Хозяин поклонился на пороге и заверил, что у него есть отдельный кабинет, выходящий окнами на улицу. И он тотчас же пошлет туда прислугу с прохладительными напитками. Щелкнув пальцами, он приказал служанке проводить госпожу наверх.

Эмма поднялась за девушкой по лестнице и оказалась в квадратной комнате с обтянутыми тканью стенами. Она стояла у окна с переплетом, когда вошел Аласдэр.