Николас устало закрыл глаза. Почему, черт подери, она играет с ним в эти дурацкие игры? Неужели не видно, в каком он состоянии?

В тревожных интонациях девушки он расслышал лишь раздражение, бледность приписал усталости, а потупленный взор дал ему основание увидеть в ней лишь ребенка, который, утомившись, начинает капризничать.

— Прошу тебя, Полли, не неси вздор! — сказал Ник. — У меня создается впечатление, что здравый смысл отказал тебе! Вместо того чтобы лечь спать, как разумная взрослая женщина, каковой я тебя и считал, ты полночи проболтала с горничной!

— Вот как! А я-то думала, что Сьюзан потому и живет здесь, чтобы я могла просто так поболтать с ней иногда.

— Как оказалось, я не всегда принимаю правильные решения, особенно когда дело касается тебя, — заявил лорд. — Хватит! Немедленно отправляйся спать!

— Я не собираюсь беспрекословно подчиняться вам во всем! — огрызнулась Полли в ответ на столь резкий тон своего возлюбленного.

Николас вздохнул:

— Полли, я слишком устал, чтобы продолжать эти препирательства. Делай как знаешь.

— Так я и поступлю!

Полли вошла в спальню и с шумом захлопнула дверь. Забравшись в постель, закуталась в одеяло и вскоре заснула со слезами на щеках.

А Николас еще какое-то время сидел у камина, тщетно пытаясь забыться за бокалом вина и трубкой крепкого табака.

Той же ночью, перед рассветом, когда воздух стал еще морознее, а в постели было тепло и уютно, раздался громкий стук в парадную дверь особняка на Друри-лейн.

— Именем короля, откройте! — проревел чей-то голос.

Мистер Бенсон в ночном колпаке и теплой сорочке, дрожа от страха и холода, отодвинул засовы, и тотчас же в полутемный холл ворвались шестеро солдат во главе с лейтенантом.

— Мы пришли за лордом Кинкейдом! Где он?

Бенсон, насмерть перепуганный, показал рукой наверх.

Перескакивая через две ступеньки, лейтенант поднялся по лестнице и распахнул дверь слабо освещенной гостиной, а затем столь же решительно прошел в спальню.

— Милорд Кинкейд? — услышал Николас незнакомый голос и, сразу же догадавшись, что случилось, зажег свечу.

Полли также проснулась и испуганно села на постели. Густые спутанные волосы ее почти не скрывали обнаженную грудь.

— Чем обязан столь приятному визиту, господа? — произнес Николас с легкой иронией.

Лейтенант, подходя к кровати, держался за рукоятку шпаги, хотя джентльмен, сидевший перед ним, был наг и не вооружен.

— Итак, чем обязан? — повторил Николас свой вопрос и насмешливо поклонился.

— Господа, в чем дело? — с трепетом в сердце спросила Полли, натягивая простыню до подбородка.

— Постой, дорогая моя, — обратился к ней Николас. — Ты в это дело не вмешивайся.

— Мне поручено арестовать вас, милорд, и препроводить в Тауэр, где вы и будете находиться в ожидании суда, — сообщил лейтенант.

— Кто распорядился об этом? — поинтересовался Николас.

— Указ от имени и по поручению короля подписан его светлостью герцогом Букингемским.

— В чем меня обвиняют?

— В государственной измене, милорд.

Полли вскрикнула от неожиданности.

— Но ведь это не… — начала было она.

— Помолчи! — прикрикнул на нее Николас. — Могу я увидеть предписание, лейтенант?

Полли с изумлением наблюдала за происходящим. Она была уверена, что произошла досадная ошибка. Вот Ник прочтет сейчас указ и рассмеется, поскольку в бумаге наверняка говорится совсем о другом человеке. Однако вскоре Полли почувствовала каким-то неведомым образом, что пришли именно за Николасом. И когда он, прочитав документ, молча вернул его, по ее телу пробежала холодная дрожь, а в сердце образовалась странная пустота.

— Вы позволите мне одеться без свидетелей, лейтенант? — вежливо осведомился лорд Кинкейд. — Подождите меня в гостиной, я приду через несколько минут. Даю вам слово.

— Хорошо, милорд, — согласился лейтенант и, щелкнув шпорами, вышел из спальни. Солдаты последовали за ним.

— Я не понимаю, что происходит, — прошептала Полли. — О какой государственной измене он говорил?

— Не знаю. Если бы мне было это известно, я смог бы придумать, что сказать в свое оправдание… В общем, я сам во всем виноват!