Шрифт:
Крисса побледнела:
— Что это значит?! Гласительница знает, что вы здесь?!
— Сядь! — Ретия схватила ее за руку, подтащила к креслу и властно толкнула на мягкие подушки. Остальные девушки сидели вдоль стен. В комнате собрались все Девятеро, кроме Гермии, и все они, кто больше, кто меньше, терзались тревогой, сомнениями и страхом.
Почувствовав невысказанную угрозу, Крисса прикусила губу.
— Ты заняла место Мирани, — нагло обвинила она Ретию. — В чем же дело?
Высокая девушка медленно склонилась, приблизила лицо к лицу Криссы. В ее голосе звенела с трудом сдерживаемая ярость.
— Ты вероломная предательница, пустоголовая стерва, — проговорила Ретия. — Думаешь, если ты предала Оракула, то и всех нас тоже можно купить?
Она выпрямилась. Крисса перевела дух. Ее лицо было бело, как бумага.
Ретия отвернулась, словно боясь не сдержаться. Потом снова повернулась к Криссе.
— Оракул говорил с нами, со всеми! Мы слышали его слова. Он назвал имя Мирани!
— Это, наверное, просто ветер прошумел. — Крисса самодовольно скрестила руки на груди. — А Мирани уже мертва.
— А тебе и дела нет? — гневно спросила Гайя.
— Никакого! И нечего изображать из себя добродетель, вы сами вечно потешались над Мирани. Кто называл ее серенькой мышкой с Милоса, я, что ли? Но теперь ее больше нет, а Гласительницей останется Гермия, так что если хотите сохранить свои места, сами решайте, как себя вести. Держите рты на замке. И помните, что не кто-нибудь, а Гермия рассказывает народу, о чем говорит Оракул. — Она откинулась на спинку кресла, сложила губы в издевательской улыбке. — И ничего вы с этим не поделаете!
— Совсем ничего? — Ретия подошла поближе. Вид у нее был такой грозный, что с Криссы мигом слетела вся спесь.
— Что ты имеешь в виду? — пробормотала она.
Улыбка Ретии была ледяной.
— Как ты верно подметила, за все отвечает Гласительница. Именно она назовет имя нового Архона. Но Гласителъница всегда ходит в маске...
Мирани открыла рот. С губ не сорвалось ни звука. Лампы одна за другой гасли, и темнота окутывала сердце, наполняла душу, сдавливала грудь. Девушка пошатнулась.
Вокруг громоздились темные силуэты, их очертания расплывались, давили, ранили. Пальцы стиснули ножик. Говорят, это, не больно, — жизнь медленно вытечет из измученного тела. Но разум упрямо твердил:
— Хочу жить. Покажи мне выход. Это так просто...
Он протянул к ней руку из темноты, и его пальцы были прохладны. «Если хочешь, пойдем в сад» , — сказал он.
Дверь дрогнула. Шакал пробормотал:
— Когда я скажу, толкайте сильнее. — Он поправил металлические штыри, причудливым узором расставленные вокруг замка и петель, и взмахнул рукой. — Давай!
Орфет навалился на дверь, к нему присоединились Креон и Сетис.
Дверь подалась. С оглушительным треском герметичный шов лопнул, скорпион раскололся надвое.
— Держите!
Шакал сунул отмычку в замок и повернул, потом опустился на корточки и принялся возиться с нижней частью двери. Алексос с восторгом следил за его ловкими пальцами. Замок щелкнул и открылся.
Дверь гулко содрогнулась. Сетис и его спутники налегли сильнее; створка медленно приоткрылась, скребя по пыльным каменным плитам пола.
Навстречу им хлынул поток зловонного воздуха.
— Мирани! — Оттолкнув Орфета, Сетис вбежал в склеп. — Мирани! Где ты?
На полу были расставлены лампы, все погасшие. Чаши с водой. Серое драное платье, небрежно сброшенное на пол. Остриженные клочки волос. Он в ужасе уставился на них. Шакал торопливо хватал драгоценные камни и запихивал их в мешок, обезьянка пронзительно визжала.
Орфет кинулся в соседнюю комнату. Нещадно раскидывая загробные пожитки, он вихрем пронесся по склепу, вернулся.
— Туда! — В усыпальнице была и третья зала, полная высоких, в человеческий рост, амфор с зерном и маслом. В самом темном углу они увидели выход. Один из камней в стене был вытащен, за ним начинался узкий темный туннель. Сетис просунул голову в отверстие и в отчаянии закричал:
— Мирани!
У него за спиной кто-то пронзительно вскрикнул. Между амфорами с маслом, словно темный угловатый призрак, возник Креон.
— Шакал сбежал!
— Да пропади он пропадом! — отмахнулся Сетис. — Где она?!