— Ни одна женщина не предпочтет тебе другого мужчину, — прошептала она.

Князь откинулся на спинку кресла, наслаждаясь ее прикосновениями. Однако в ту минуту, когда его жуткие пронзительные глаза закрылись, Джулия испытала неимоверное облегчение.

— А что, если с ним произойдет несчастный случай? — пробормотал князь.

— Они догадаются. Дорогой, меня очень огорчит, если такой пустяк станет камнем преткновения на твоем пути к вершинам. Столько людей на тебя рассчитывают, Анатоль. Пусть живет. Не стоит Сантьяго того. Он — никто.

— Он — ничто, — согласился князь, а Джулия продолжала гладить его мощное литое тело.

— Ну же, Анатоль, окажи мне эту милость, — мягко попросила она. — Больше он не доставит тебе хлопот: я обещаю держать его вдали от твоей невесты.

Сапфировые глаза вновь открылись и с холодной издевкой впились в ее лицо.

— Какая тебе в этом выгода, Джулия?

— Ладно, если хочешь знать… деньги. — Она понизила голос и опустила ресницы. — Его деньги. Я собираюсь выйти за него замуж.

Туринов захохотал. Это был самый леденящий звук, какой Джулия когда-либо слышала. — Я нахожусь в очень стесненных обстоятельствах, — пояснила она, встревоженная реакцией князя. — Не знаю, что буду делать, если ты убьешь его.

— Если он возьмет тебя в жены, это само по себе будет ему достаточным наказанием.

— Один Бог знает, как не хочу я ни за кого выходить, но мне необходимы обеспеченность и защищенность.

— Обещаешь сделать его посмешищем своими изменами?

— Именно так я и сделаю, — ухмыльнулась Джулия.

— Помассируй меня, — пророкотал Анатоль.

Она стала разминать его великолепные плечи. Непривычная к итальянскому климату, его светлая кожа быстро покрылась потом.

Анатоль долго молчал, раскинувшись в кресле. За окном открывался роскошный вид на закат. Солнце уже садилось за дальние холмы.

— Ты все обдумываешь? — осторожно закинула удочку Джулия.

— Возможно, тебе удастся убедить меня. — Его стальные пальцы сомкнулись на запястье Джулии, и он притянул ее руку к своему паху.

Анатоль был возбужден, и, несмотря на страх, Джулию вновь поразили размеры его восставшей плоти.

— Убеди меня, Джулия, — прошептал князь, закрывая глаза. — Ты знаешь, как это сделать.

Обнаженный по пояс Дариус одиноко сидел у себя в спальне за туалетным столиком. В зеркале он увидел, что во время драки немного разошлись швы. Благодаря старательной работе Серафины рана на плече почти затянулась, но теперь вновь начала кровоточить.

Забаррикадировав дверь от нашествия женщин, милыми голосками убеждавших его пустить их к нему, Дариус оглянулся, только когда среди их мяуканья услышал знакомый мужской голос.

— Смотрите-ка, здесь собралась красивейшая армия на свете! Дорогие мои дамы, любимые мои, если вы атакуете меня, а не некоего испанца, клянусь, я сдамся немедленно.

Дариус возвел глаза к небу. Принц Очарование вновь принялся за свое. Дариус легко представил себе, как сейчас за дверью красавец юноша весело шутит с молодыми красавицами. Услышав взрывы женского смеха, он вообразил, что именно делал юный Ромео с прелестницами.

— Дамы, бегите и скорее надевайте свои бальные платья, потому что я рассчитываю потанцевать сегодня с каждой из вас.

Они заныли, умоляя принца Рафаэля упросить Дариуса открыть дверь и впустить их к себе, но тот отразил их попытки со свойственным ему обаянием, устоять перед которым не мог никто.

— Ладно, ладно, чаровницы мои, а сейчас отправляйтесь по своим делам, потому что я должен поговорить с нашим кулачным бойцом как мужчина с мужчиной.

Дариус встревожился. Что, если Рэйф догадался о его отношениях с Серафиной? Господи Боже! Что, если маленький щеголь решил вызвать его на дуэль? От дуэлей он неизменно уклонялся.

В дверь постучали.

— Хей-хо, Сантьяго! Впусти меня.

Дариус поднялся, отпер дверь и впустил кронпринца. Оставив дверь открытой, он снова вернулся к туалетному столику. Молодой красавец вразвалочку вошел в комнату и захлопнул за собой дверь.

— Что ты тут делаешь в темноте? Господи, Сантьяго, иногда я готов поклясться, что в тебе таится ночное чудовище! — Под мышкой у Рафаэля был зажат большой сверток. Он бросил его на стол и, взяв единственную зажженную Дариусом свечу, прошелся по комнате, зажигая все настенные светильники. — Ненавижу приносить дурные новости. Сантьяго, но, боюсь, вам не удастся присутствовать на сегодняшнем бале в честь Туринова.