— Мне очень жаль, если я тебя разочаровал. — Они снова стали посторонними людьми. Круг замкнулся. Десмонд, по-видимому понял, что не сможет заставить ее. — Дай мне знать, если передумаешь. Перед тобой открывается грандиозная карьера, если только ты отнесешься к этому серьезно.

Кэсси молча улыбнулась. Серьезнее того, что ей пришлось пережить, уже ничего не придумаешь. Это просто чудо, что она осталась жива.

— Не рассчитывай на это, Десмонд.

Кэсси знала, что он ненавидит таких, как она. С его точки зрения, она бросила дело, не закончив. Но ее больше не интересует, что он о ней думает.

— Ну что же, прощай, Кэсси.

Все. Конец карьеры, конец замужества. Конец кошмара.

Больше он ей не звонил. Ее адвокат сообщил, что мистер Уильямс согласился на развод и даже предложил небольшое содержание при условии, что она приедет в Рино. От денег Кэсси отказалась. Она достаточно у него заработала. Однако в марте она все же поехала в Рино, провела там полтора месяца и вернулась свободной. Как и следовало ожидать, Десмонд сделал заявление для прессы, в котором говорилось, что после перенесенного Кэсси потрясения продолжение их брака стало невозможным и что она теперь живет в уединении у родителей.

— В уединении у родителей… Звучит так, будто я лишилась рассудка.

— Ну и что из этого? — сказал отец. — Ты освободилась от него — вот что главное.

Представители прессы несколько раз пытались до нее дозвониться, но Кэсси отказывалась встречаться с ними и даже говорить по телефону. Журналисты писали о Кэсси с большой симпатией, но вскоре потеряли к ней интерес. Как ни любили ее все американцы, теперь для них нашлись новости поважнее.

Кэсси не скучала ни по репортерам, ни по Десмонду. А вот друзей ей очень не хватало. Без Билли аэропорт как будто замер. Она так привыкла летать каждый день вместе с ним. В апреле, вернувшись из Рино, она обнаружила, что в округе совсем не осталось молодых мужчин. Кого призвали в армию, кто сам записался добровольцем. Ушли даже два ее зятя. Остался только муж Колин, которого не взяли из-за плоскостопия и плохого зрения. Теперь старшие сестры с детьми почти все время проводили в доме родителей. Весной пришло известие о том, что родители Аннабел и Хамфри погибли в Лондоне при бомбежке. Колин с мужем решили усыновить и удочерить детей. Кэсси сожалела о том, что сама не может этого сделать.

Изредка приходили известия от Ника. Он все еще сражался в Англии. Вылетал на боевые задания на истребителях. Теперь им двигало чувство мести, он старался уничтожить как можно больше немцев, «как в старые времена». В сорок один год он, наверное, уже стар для таких игр, думала Кэсси. Однако теперь, когда Америка находилась в состоянии войны, он официально считался офицером американской армии. Отпуска ему больше не давали. Кэсси знала, что он все еще в Хорнчерче. Ей он ни разу не написал, только отцу. Она тоже ни слова не написала ни о предательстве Десмонда, ни о своем разводе. Она никак не могла решить, что именно написать. И кроме того, не знала, будет ли ему это интересно. Может быть, отец ему уже рассказал? Нет, вряд ли. Пэт — не слишком большой любитель писать письма. Еще меньше он любит вмешиваться в чужие дела. Как и большинство мужчин, они обсуждали состояние военных действий и политику. Тем не менее Кэсси чувствовала, что должна сама написать Нику обо всем, что с ней произошло. Вот только когда и как? Они не виделись уже почти год. Бог знает, что у него сейчас в голове. Если бы она его все еще интересовала, наверное, он бы что-нибудь ей написал.

На свидания Кэсси не ходила. Не покладая рук трудилась в аэропорту отца. Свободное время проводила с сестрами. И при этом считала, что живет достаточно полной жизнью. Временами ей не хватало великолепных самолетов Десмонда. Неплохо бы время от времени летать на таких. Но она говорила себе, что все одновременно иметь невозможно. Надо выбрать что-нибудь одно. Ей нравится такая жизнь. Теперь, без понуканий Десмонда, репортеры почти отстали от нее. Лишь изредка кто-нибудь из них звонил и просил дать интервью, но Кэсси каждый раз отказывала. В общем, она вела тихую, уединенную жизнь. Ее отца это начало беспокоить. Он часто говорил об этом с Уной.

— Ей столько пришлось пережить!

— Она сильная, — с любовью отвечала мать. — Она справится.

Кэсси всегда со всем справлялась. Сейчас она лишь ощущала одиночество. Ей не хватало тех, с кем она выросла, — брата, Ника, Бобби. Билли, правда, появился позже, но и по нему она сильно тосковала. Тосковала по тому чувству товарищества, которое они все ощущали в те далекие дни. А сейчас она просто один из пилотов, выполняющих рейсы в Чикаго и Кливленд. И все же хорошо быть снова со своей семьей.

Это так успокаивает.

В августе раздался телефонный звонок. Трубку снял отец и с изумленным видом передал ей. Он даже не разобрал толком, кто звонит. Сказал, что вроде бы Джекки Кокрэн.

— Ты что, издеваешься? — закричала Кэсси.

Она только что вернулась из Лас-Вегаса. Стояла страшная жара. Кэсси взяла трубку и действительно услышала голос Джекки Кокрэн, которая сказала, что хотела бы встретиться, если это возможно. Она добавила, что восхищается Кэсси, и пригласила приехать в Нью-Йорк, если у нее найдется свободное время.

— Да, конечно, — не задумываясь ответила Кэсси.

Она решила лететь через два дня, в свой выходной день.

Может быть, даже удастся зайти в магазины, купить себе что-нибудь. Она еще не потратила ни пенни из денег, полученных за тихоокеанский перелет. Как странно, она так давно сама хотела увидеться с Джекки Кокрэн, однако, вернувшись домой, из-за какой-то непонятной лени не предприняла для этого ни единого шага.

Кэсси подумала, не пригласить ли мать с собой в Нью-Йорк, но потом решила лететь одна. Она понятия не имела, о чем собирается говорить со знаменитой летчицей, но почему-то у Кэсси появилось чувство, что мать не одобрит такого разговора.