Полковник Андерсон посмотрел на безоблачный небосклон.

– Интересно, что обо всем этом подумают русские.

– К черту русских! – разозлился Кетчем". – Мне сегодня здорово достанется от всех, вплоть до вице-президента. Я не успею вернуться, как меня тут же с ним свяжут. И каждый будет интересоваться, каким образом могло такое произойти. И что мне им говорить, Стив?

– Мы и раньше иногда сталкивались со сложностями, – задумчиво сказал Андерсон. – Но такого еще не было. Вы видели результаты последнего психиатрического обследования Волтерса, Всего два месяца назад. Нормален, умен, не женат, хорошо адаптируется к стрессовым ситуациям, честолюбив лишь в пределах служебных обязанностей, пунктуален в выполнении приказов, прошлой осенью входил в состав команды-победительницы на соревнованиях по запуску ракет в Вандербурге. Воображения не больше, чем вон у того мешка с углем. В общем, идеальный персонаж для службы на ракетной базе.

Кетчем закурил сигару и выпустил облако дыма.

– Так что же тогда произошло? Андерсон покачал головой и уставился на опускавшийся вертолет.

– Ничего не понимаю. Волтерс знал, что завершающая процедура активации механизма запуска ракеты может быть осуществлена лишь в тандеме еще с двумя операторами, находящимися в отдельном контрольном центре. Он знал, что компьютеры будут выдерживать пятисекундную паузу, пока не получат оттуда подтверждения. Но ни за что ни про что убил Била и застрелился сам.

– Эта записка у вас? – прорычал Кетчем, не вынимая сигары изо рта.

– Так точно, сэр.

– Отдайте ее мне.

Предсмертная записка Волтерса была вставлена в пластиковую планшетку, хотя Кетчем не видел в этом никакого смысла, уж конечно, никто не станет снимать с нее отпечатков пальцев. Сквозь пластик была отчетливо видна запись: “В. Б. – К. А. Б. Королевская пешка на В6. Следите за своими ходами, Кристиан”.

– Какой-то шифр, да, Стив? – спросил Кетчем. – Этот шахматный бред что-нибудь говорит вам?

– Нет, сэр.

– Как вы думаете, может быть, К. А. Б. – это Комитет Авиационной Безопасности?

– Не вижу в этом особого смысла, сэр.

– А что это за бред про Кристиана? Волтерс что, верил в реинкарнацию или нечто похожее?

– Нет, сэр. Согласно показаниям капеллана базы, лейтенант был унитарном, но службы в церкви никогда не посещал.

– Буквы В, и Б, могут означать Волтерс и Бил, – предположил Кетчем, – но какой в этом смысл? Андерсон покачал головой.

– Ни малейшего представления, сэр. Может, разведка или ФБР что-нибудь выяснят. По-моему, вот в том зеленом вертолете прилетел фэбээровец из Денвера.

– Как мне не нравится, что они суют в это свой нос! – проворчал Кетчем, вынул сигару изо рта и сплюнул.

– Таков закон, сэр, – откликнулся Андерсон, – они обязаны заниматься этим.

Генерал Кетчем бросил на полковника такой взгляд, что тот вынужден был опустить глаза и со страшной заинтересованностью начать рассматривать складку на своих брюках.

– Ладно, – наконец промолвил Кетчем, отбрасывая в сторону сигару, – пошли к этим гражданским попугаям. Хуже не будет. – Кетчем развернулся на каблуках и четким военным шагом направился к стоявшей в отдалении группе людей.

Полковник Андерсон наклонился к брошенной генералом сигаре, удостоверился, что она погасла, и вприпрыжку бросился догонять командующего.

Жизнь каким-то образом стала казаться более безопасной.

Сквозь шторы и ставни просачивался мягкий свет, бросая отблески на знакомые предметы – темную спинку моей кровати, высокий шкаф, сделанный по заказу моих родителей в год наступления нового века, мои гребни на туалетном столике, лежащие в том же порядке, в котором они лежали много лет назад, стеганое одеяло бабушки, которым были покрыты мои ноги.

Приятно было просто лежать и прислушиваться к деловитой суете людей, заполнявших дом. Говард и Нэнси расположились в гостевой комнате, по соседству с моей спальней, которая когда-то принадлежала родителям. Сестра Олдсмит спала на раскладушке рядом с дверью в моей комнате. Мисс Сьюэлл большую часть времени проводила на кухне, готовя для всех еду. Доктор Хартман жил через двор, но, как и остальные, в основном находился в доме, следя за состоянием моего здоровья. Калли спал в маленькой комнатке за кухней, которая когда-то принадлежала мистеру Торну, но спать ему приходилось не так уж много. По ночам он сидел в кресле у входной двери. Черномазый юноша спал на лежанке, которую мы соорудили для него на заднем крыльце. По ночам все еще было прохладно, но он не возражал.

Мальчик Джастин проводил много времени со мной. Он расчесывал мне волосы, отыскивал книги для чтения и всегда находился под боком, когда мне нужно было послать кого-то с поручением. Иногда я просто отправляла его в свою комнату для шитья, и он сидел там в плетеном шезлонге, наслаждаясь лучами солнца, видом неба за сучьями деревьев и ароматом новых растений, которые покупал и рассаживал Калли. Мои фарфоровые статуэтки снова красовались в застекленной этажерке, которую я заставила негра починить.