Мик: И решили вернуться вместе с ними в забой, вместо того чтобы спасаться самим?

Джейксон: Можно и так сказать, сэр.

Следователь: Ваше имя?

Смоллбоун: Альберт Смоллбоун.

Липтрот: Вы были единственным подрывником в той части забоя, где произошел взрыв?

Смоллбоун: Да, сэр.

Липтрот: Смоллбоун, вы получали от Бэтти предупреждение насчет газа?

Смоллбоун: Да, сэр.

Нателл: Вы должны радоваться, что остались в живых.

Смоллбоун: Я бы радовался гораздо больше, если бы остались в живых и мои друзья.

Мик: Ваша нога была сильно повреждена камнем? Тогда, когда вы решили вернуться вместе с Джейксоном и Бэтти?

Смоллбоун: Тогда, в пылу событий, сэр, я и не обратил на нее внимания.

Несмотря на принятый аспирин, голова у Блэара раскалывалась от пульсирующей боли. Хорошо наложенный шов делал свое дело, но не больше. Блэару казалось, что он испытывал примерно то же, что должен был чувствовать Маккарти с Золотого Берега, когда ему отрезали голову, сварили ее и бросили в кучу с другими черепами благородного происхождения.

Молони: Меня зовут Иван Молони. Я управляющий шахтой Мэба, что находится в миле от шахты Хэнни. Восемнадцатого января, после полудня, я увидел поднимающийся над шахтой Хэнни дым и сразу понял, что там под землей произошел взрыв. Я собрал группу добровольцев и поспешил с ними на шахтный двор шахты Хэнни.

Нателл: Что, на шахтах Ланкашира принято оказывать помощь при первых признаках пожара?

Молони: Да, это одна из форм взаимопомощи.

Нателл: Прибыв на шахтный двор, вы спустились в шахту?

Молони: Вместе с другими добровольцами.

Хоптон: Вы были первым из специалистов, кто попал в тот забой, где, как полагают, начался взрыв. Опишите, что вы там обнаружили.

Молони: Гладкую стенку в одном конце забоя и кучу обожженных тел и вагонеток в другом. Ужасающая картина — словно солдаты, которых смело шрапнелью. И посреди всего этого Бэтти с двумя из его людей уже установили паруса для вентиляции и уже клали последний кирпич в стену, чтобы остановить вторичную утечку газа.

Липтрот: От предыдущих свидетелей вы уже знаете, что перед взрывом на шахте Хэнни было сделано предупреждение о прекращении взрывных работ. С вашей, как специалиста, точки зрения, что, кроме подрыва порохового заряда, могло спровоцировать такую катастрофу?

Молони: На шахте Мэба мы обыскиваем шахтеров, чтобы они не проносили под землю трубки и спички. Мы запираем лампы и прячем ключи. Но ничто не помогает. Все равно они проносят трубки, а если шахтер, не чувствуя газа, открывает свою лампу, чтобы прикурить — что они делают, несмотря ни на какие предупреждения, — он вполне может угробить и себя, и своих товарищей.

Хоптон: Хотел бы спросить вас, как специалиста: как шахтеры относятся к предупреждениям не использовать под землей пороховые заряды?

Молони: Плохо относятся.

Липтрот: Почему?

Молони: Подрыв одного заряда обрушивает больше угля, чем можно нарубить, целый день махая кайлом. Простой экономический расчет. Шахтерам платят за то, сколько угля они выдают наверх, а не за время или труд, которые они на это затрачивают.

Нателл: Существуют ли какие-то еще способы, посредством которых шахтер может свести на нет самые лучшие намерения и усилия шахтовладельца?