— В Сибирь.

— Я не хуже вас знаю, где находятся восточные районы РСФСР. Однако я вижу, что у вас есть чувство юмора.

— Оно у меня особенно развилось за последние несколько лет моей трудовой деятельности.

— Это хорошо, потому что сейчас я покажу вам другое дело — об убийстве в Москве. Вы убили прокурора города; согласитесь, из ряда вон выходящий случай. А кто такой полковник Приблуда?

— Офицер КГБ. На следствии он дал показания в мою защиту, и было решено не отдавать меня под суд.

— А то, что вы были исключены из партии и направлены в психбольницу? Разве это не доказывает, что вы виновны?

— Виновен, невиновен — какая разница?

— Кто такая Ирина Асанова? — прочел в бумагах Воловой.

— Бывшая гражданка СССР.

— Вы имеете в виду женщину, которой вы помогли перейти к нашим врагам и которая с тех пор распространяет клеветнические слухи о вашей судьбе на родине?

— Какие слухи? — спросил Аркадий. — И где именно она их распространяет?

— Вы устанавливали с ней контакт?

— Отсюда, что ли?

— Нет, раньше.

— Неоднократно.

Воловой захлопнул досье.

— Политически неблагонадежен… политически неблагонадежен… А знаете, что мне, как первому помощнику капитана, кажется забавным? Через несколько дней мы придем в Датч-Харбор. И вся команда сойдет на берег, будет ходить по магазинам. Все, кроме вас. Потому что у всех наших моряков в кармане виза первой категории, а у вас — второй. Знаете, что это значит? Вас нельзя допускать к контактам с иностранцами в зарубежных портах. И тем не менее капитан хочет, чтобы именно вы помогали Буковскому и даже принимали участие в его разговорах с американцами здесь и у них на борту. Не правда ли, забавно… или довольно странно.

— Если это кажется вам забавным… — Аркадий пожал плечами.

— Но вы же были исключены из партии!

Аркадий подумал, что у Инвалида это воистину больное место. Увольнение, ссылка — это чепуха. Самое большое наказание для аппаратчика, которого он постоянно боится, — лишиться партийного билета. Молотов, например, был лишен всех постов за то, что тысячами подписывал смертные приговоры жертвам сталинского режима, однако самым большим ударом для него стала потеря партийного билета.

— Быть членом партии — большая честь. Для такого человека, как я, — чересчур большая.

— Я тоже так думаю. — Воловой снова стал перелистывать бумаги, потом обвел взглядом полки с книгами — уж в них-то никогда не найдешь столь нелепой истории. — Наш капитан, разумеется, член партии. Однако, как и многие моряки, он обладает решительным характером, всегда не прочь пойти на риск. Он весьма сведущ в том, как надо ловить рыбу, обходить айсберги и швартоваться в порту. Но политические проблемы, вопросы человеческой психологии — это сложнее, это гораздо тоньше… Конечно, капитан хочет знать, отчего умерла эта девушка, — мы все этого хотим. В настоящий момент для нас нет ничего более важного. Именно поэтому любое расследование должно вестись под должным контролем.

— Мне уже говорили об этом раньше, — кивнул Аркадий.

— Вам говорили, но вы не слушали. Иначе вы бы оставались в рядах партии, государственным служащим высокого ранга, уважаемым членом общества. В вашем досье отмечено, что вы не сходили на берег в течение года. Вы просто пленник на этом корабле, Ренько! Когда мы вернемся во Владивосток, ваши приятели разойдутся по семьям или любимым девушкам, а вас примут в объятия пограничники, та же госбезопасность. И вы это знаете, иначе сошли бы на берег, когда мы в последний раз заходили в порт. У вас нет дома, вам некуда податься. Единственная ваша надежда — получить исключительно положительную характеристику с «Полярной звезды». А характеристику эту буду писать я, это моя обязанность.

— Что вы от меня хотите? — спросил Аркадий.

— Я надеюсь, что вы будете самым подробным образом информировать меня о ходе расследования. Разумеется, втайне от капитана, — ответил Воловой.

— Это пожалуйста. В конце концов, я не веду расследования, просто буду задавать вопросы, и то только завтра. На мне нет никакой ответственности.

— Поскольку Буковский плохо знает английский, вести беседы придется вам, это очевидно. Задавайте вопросы, устанавливайте истину, а потом мы примем соответствующее решение. И еще: никакие данные не должны просочиться к американцам — это очень важно.

— Постараюсь. А что вас устроит — несчастный случай, пищевое отравление? Самоубийство?

— Честь корабля не должна пострадать…

— Самоубийства разные бывают.

— …и репутация несчастной девушки — тоже.

— Да по мне объявите, что она жива, и выберите ее королевой Дня рыбака. Как скажете, так и будет. Составьте любой рапорт — я подпишу.

Воловой медленно закрыл досье, положил его в портфель, отодвинул стул и поднялся. Его красные глазки сузились и еще более покраснели, как у человека, глядящего в лицо своему заклятому врагу.