Когда вечер уже близился к концу, Сулейман обратился к Михри-хан:

— Летом ты выйдешь замуж, сестра.

— Но я ведь говорила тебе, — резко ответила маленькая смутьянка, — что сама буду выбирать себе мужа, как и мои старшие сестры!

— Значит, ты отвергаешь выбор своего султана?

— Да!

— Жаль, — с притворной грустью в голосе пробормотал Сулейман. — Ферхад-паша сильно расстроится.

Золотисто-карие глаза Михри-хан мгновенно осветились радостью.

— Ферхад-паша! Ты выбрал мне в мужья Ферхад-пашу?! Сулейман с улыбкой утвердительно кивнул.

— О, мой султан! Слушаю и повинуюсь! — вскричала счастливая принцесса. Но тут же нахмурилась, бросилась на своего венценосного брата и вцепилась ему в волосы. — Животное! Ты же меня до смерти напугал! Я думала, ты хочешь спихнуть меня в гарем к какому-нибудь грязному старикашке эмиру! Как ты мог?! Ты меня совсем не любишь!

Султан со смехом поймал руку девушки и положил в нее засахаренный фрукт. Обернувшись к Сарине, он проговорил:

— Тетя, какие дурные манеры у этой девицы. Может быть, она еще не готова к тому, чтобы выйти замуж?

Сарина, решив подыграть ему, ответила:

— Полностью согласна с тобой, Сулейман. Но с другой стороны, у нее уже такой возраст… в марте будет пятнадцать. И если мы не выдадим ее в самое ближайшее время, нам придется удалить ее в Шатер стареющих женщин.

Михри-хан переводила настороженный взгляд с матери на брата. Лица обоих были серьезны, и она на мгновение испугалась.

— О нет! Я больше так не буду, честно! — всхлипнув, воскликнула она.

Сулейман со смехом обнял ее.

— Я знаю, сестренка, — проговорил он. — Все будет по-твоему, но скажи, ибо я умираю от любопытства, почему ты остановила свой выбор именно на Ферхад-паше? Ты ведь его совсем не знаешь!

— Я видела его однажды, — охотно ответила принцесса, но тут же торопливо добавила:

— А он меня нет. Он гулял в отцовском саду. Они остановились поговорить, а я спряталась за кустами роз. Он очень красивый и смелый. Меня так поразил тот подарок, который он прислал тебе из Сирии, когда ты стал султаном! Правда здорово, скажи!

— Он прислал мне голову мятежника Газали, — пробормотал Сулейман. — Да уж, хороший подарочек, ничего не скажешь.

Тем же вечером была назначена дата свадьбы для четвертой сестры молодого султана.

Впервые с тех пор как Сулейман встал во главе империи, он получил возможность показать свои щедрость и гостеприимство. Свадьба была великолепной. По всей стране были амнистированы преступники. В главных городах на деньги правительства устроили празднества, и каждая пятнадцатилетняя девушка, которая выразила желание выйти замуж в один день с принцессой Михри-хан, получила от султана в приданое десять золотых монет, рулон отличной ткани и небольшое жемчужное ожерелье.

На свадьбу в султанский дворец были приглашены многочисленные чиновники Османской империи самых разных рангов, а также — впервые в истории Турции — избранные европейцы, проживавшие в Константинополе. Сулейман хотел, чтобы слухи о его богатстве и могуществе были переданы Карлу V, Франциску I и Генриху VIII их же соотечественниками.

Гостей ожидало великолепное зрелище. Счастливая невеста была одета в зеленые шелка, а накидка ее была вся усыпана бриллиантами и жемчугом. Жених, высокий и красивый молодой человек с тонкими усиками, тоже, похоже, был счастлив и все время улыбался. Да и было от чего. Ему повезло не только в том, что он женился на любимой сестре султана. В качестве свадебного подарка Сулейман наградил его рангом третьего визиря и должностью своего наместника в Сирии. Торжества длились пять суток, а потом молодожены должны были отплыть из Константинополя к новому месту жительства под охраной кораблей Хайраддина Барбароссы.

Их корабль был специально оснащен для столь высоких пассажиров: обит золотыми и серебряными листами, палубы выкрашены в яркие цвета, на верхушках посеребренных мачт, над огромными алыми парусами, трепетали зеленые флаги. Несчастная команда ютилась в тесном кубрике, и почти все трюмное пространство отдали под свадебные подарки и домашнюю утварь, которую Михри-хан захватила с собой в новый дворец. С ней и с ее мужем плыло на корабле всего несколько личных рабов. Всю прислугу переправляли на отдельном специальном судне.

На корме помещалась роскошная каюта, подготовленная для молодоженов, отделанная превосходным кедром и позолотой. На окнах висели шелковые занавески красного цвета и цвета морской волны. На крепких серебряных цепях покачивались усыпанные драгоценными камнями лампы.

Последний свой вечер в Константинополе Михри-хан и ее муж провели в узком семейном кругу в Иени-серале. Юная принцесса светилась счастьем, но Сарине-кадине было трудно сохранять улыбку. Она была, конечно, рада за дочь, но беспокоилась, что последний ее ребенок будет жить так далеко от нее и от Константинополя.