Изящные копыта не издали ни одного звука, касаясь земли.

Таран первым увидел ее, появившуюся из лесной чащи, которая окружала небольшую поляну, где он со своими спутниками остановился утолить голод и жажду. У него от удивления широко открылся рот.

Лишившись дара речи, он смог лишь поднять руку и показать пальцем.

Пораженный тем, что его обычно говорливые спутники смолкли, Пауел и другие посмотрели в том направлении, куда указывал дрожащий палец, и обомлели.

Поначалу они даже не могли разобрать, что это такое сверкающее и мерцающее приближалось к ним. То ли это игра света среди нежных листьев золотистых буков и трепещущих крепких веток темно-зеленых сосен? То ли спьяну им померещилось что-то? А может, они стали свидетелями какого-то волшебства? Потом постепенно их затуманенные глаза все же разглядели молодую девушку на лошади.

Не было ни одного мужчины на поляне, который не подумал про себя, что девушка — самое прекрасное создание, которое ему доводилось видеть. Высокая, стройная, с ясным лицом, на изящной черной кобыле с высокой элегантной поступью; красная кожаная уздечка, украшенная драгоценными камнями, позвякивала, словно маленькие серебряные колокольчики. Лицо девушки, по форме напоминающее сердце, обрамляла копна густых волос, в которых, казалось, слилось вместе серебро и золото. Они волнами струились по спине, покрывая блестящие бока лошади. Ее просторное платье переливалось перламутром и казалось сотканным из паутины и лунного света. Оно развевалось вокруг нее. Красивые изящные руки с тонкими, унизанными драгоценными перстнями пальцами покоились на поводьях. Она почти что слилась с лошадью. Ее глаза были устремлены вдаль на какую-то незримую тропу. Она ни разу не обронила взгляд на охотников, когда верхом прошествовала мимо них и исчезла в лесу на противоположной стороне поляны так же тихо и загадочно, как и появилась.

Они глазели на нее с открытыми ртами. Наконец Пауел пришел в себя и крикнул юному охотнику:

— Гвир! За ней! Быстро! Я хочу знать, кто она и куда едет. — Приведенный в чувство звуком голоса Пауела, молодой охотник бросился к коню и исчез следом за девушкой.

Проводив его взглядом, Таран произнес:

— Думаю, мы видели какое-то волшебное создание из другого мира, мой господин. Возможно, тебе не стоило танцевать на могильном холме.

— Да, мой господин, сегодня мы видели волшебство, — произнес один из приятелей принца, Эван ап Риз. — Надеюсь, ты не оскорбил никого из Справедливого народа.

— Их нечего бояться, — попытался успокоить своих людей Пауел. — Они наши друзья.

— Они не такие, как мы, Пауел, — ответил Таран. — Да, я знаю, у тебя с ними раньше были торговые дела и все шло хорошо. Но никто из нас не знает, где они живут, даже как они живут. Они просто появляются и исчезают по своему желанию. Они процветают, но знает ли кто-нибудь из нас, откуда у них богатство? Все это внушает мне недоверие к Справедливому народу.

— Ты слышал, что они когда-нибудь причинили кому-то большой вред? — парировал Пауел.

Таран покачал головой.

— Нет, — признал он.

— Этого более чем достаточно, что мы можем сказать в защиту наших близких соседей, — проворчал Эван ап Риз.

Охотники возвратились домой. Вечером, когда они пировали в зале Пауела, прискакал Гвир, уставший, грязный и промокший до нитки под дождем. Юноше дали сочный кусок оленины и кубок вина. Его приятели вежливо ждали, когда он покончит с едой, чтобы разузнать все о его приключении.

Наконец, подкрепившись, Гвир поставил кубок и обратился к Пауелу:

— К сожалению, мой господин, я не смог догнать леди.

— Неужели у нее такая быстрая лошадь? — рассерженно спросил Пауел.

Гвир покачал головой, в глазах была тревога.

— Некоторое время я не упускал леди из вида, но, как ни пришпоривал коня, не смог догнать ее. Казалось, она и не придерживала свою лошадь, и не торопила ее. Потом ее вдруг просто больше не стало. Не могу, однако, припомнить, чтобы я видел, как она исчезла. У меня в голове не укладывается все это, мой господин, — закончил он, беспомощно пожав плечами.

— Ты видел колдовство, — тихо проговорил Таран.

— Какое колдовство? — Вопрос задала девушка, сидевшая рядом с Пауелом. — О чем вы толкуете? После охоты вы все такие загадочные.

Вы должны мне все рассказать. — Она победоносно улыбнулась Пауелу, посмотрев на него нежными, соблазнительными глазками.

— Нечего рассказывать, Бронуин, — ответил он. — Сегодня в лесу мы видели необычайно прекрасную девушку Я послал Гвира выяснить, кто она, потому что никто из нас не видел ее раньше. Она, однако, кажется, ускользнула от юного Гвира.

— Ах, и это все? — весело засмеялась Бронуин. Потом она протянула руку за кубком, поднесла его к губам и задумчиво стала потягивать вино, в то время как мужчины возобновили прерванную беседу. Бронуин Белая Грудь была единственной дочерью Синбела, лорда Тейфи.

После семейства Пауела семейство Синбела из Тейфи было самым могущественным в Дифиде. При дворе все считали, что в один прекрасный день Пауел сделает Бронуин своей женой. Однако официальной помолвки никогда не было. И все дамы его двора время от времени наслаждались флиртом с Пауелом, хотя ни одна из них не осмеливалась домогаться стать его женой. Это место займет Бронуин. Так, по крайней мере, думали при дворе.