— Твое удовольствие — это мое удовольствие, — искренне сказал он. — Нет ничего больше.

— И нет никаких способов одарить тебя таким же блаженством?

Разве ты не говорил, что научишь меня? Не лишай меня права осчастливить тебя, как ты осчастливил меня!

Он успокаивающе улыбнулся при виде ее расстроенного лица.

— Я покажу тебе, как поцелуями и прикосновениями вызвать восторг, Уинн, но мое величайшее наслаждение приходит вместе с твоим, клянусь тебе!

— Но я хочу видеть твое счастье, как ты видишь мое! — запротестовала она.

— Это возможно, поскольку иногда один любовник может быть быстрее другого. Тогда так же можно доставлять и получать массу восторгов в порыве страсти, — сказал он ей.

— О да! Научи меня этому, мой господин! — Она почти что извивалась от возбуждения, напоминая нетерпеливого щенка.

Мейдок засмеялся, очарованный ее энтузиазмом, о котором он и не догадывался за все годы, что наблюдал за нею. Вероятно, не будь он так увлечен ею, он бы заметил. Она обладала огромной жаждой жизни.

Затем он протрезвел. Его страстный порыв имел еще и определенную цель — встряхнуть ее память, — Скажи мне, дорогая, ты сейчас что-нибудь вспомнила из прошлого?

Уинн подумала, потом покачала головой.

— Неважно, — ответила она, беззаботно отмахнувшись от его вопроса. — Я тебя люблю, Мейдок, и это важно для меня. Что было между нами — это дела давно минувших дней. Меня заботит наше настоящее.

— Нет. Ты должна вспомнить, Уинн. Если ты меня любишь, ты должна вспомнить ради меня, если не ради себя.

— Тогда помоги мне, Мейдок! Помоги вспомнить, что я должна, ради нас обоих! Ради наших детей, которых, конечно, я рожу тебе. В конце концов, мы впервые насладились любовью, по крайней мере в этой жизни. — Она озорно улыбнулась ему. — Думаю, нам надо не единожды предаться любви, чтобы я начала вспоминать.

Он рассмеялся.

— Ты самка, клянусь, моя обожаемая дорогуша. Хотя, может быть, ты и права. — Он взял в ладонь ее маленькую грудь и, поддразнивая, поиграл с нею.

— Я буду делать, что прикажет мой господин, — ответила она сладким голосом и повернула к нему личико для поцелуя.

Мейдок открыл Уинн целый новый мир любовных наслаждений, в котором она почувствовала себя удивительно уютно. Она наслаждалась этим миром больше, чем он предполагал. Уинн оказалась способной ученицей в искусстве эроса. Она на самом деле стремилась доставить ему такое же удовольствие, как и он ей. С каждым уходящим днем росла ее искренняя любовь и страсть к нему. Но как ни стремилась Уинн отдать ему всю себя, все равно этого было недостаточно, пока она не вспомнит трагический момент в прошлом, который определил ход их общих судеб. Все это тяготило Мейдока.

Прошел январь. Затем и февраль. В середине марта на них внезапно обрушилась весна, и горы ярко запестрели от цветущих растений.

Уинн всем своим существом ощущала растущее отчаяние Мейдока.

— Я приехала в замок не для того, чтобы сделать тебя несчастным, Мейдок, — сказала ему однажды вечером Уинн, когда они лежали вместе. — Я здесь, чтобы стать твоей любимой женой. Но одно мое присутствие, несмотря на всю нашу страсть, разрывает твое сердце. Я не могу больше переносить это, любовь моя. — Она откинула назад непокорный локон черных, как вороново крыло, волос. Лицо было бледнее обычного. — Я пыталась вспомнить, но не смогла! Ты говоришь, что не можешь сказать мне, что связывает нас, но я должна знать ради нашего счастья. Помоги мне, Мейдок! Помоги вспомнить прошлое, самой мне это оказалось не под силу.

Мейдок глубоко вздохнул, и посмотрел в ее прекрасное лицо.

— Я приготовлю для тебя особую смесь трав, дорогая. Когда будешь готова совершить путешествие во времени, размешай их в кубке вина и выпей. Ты погрузишься в глубокий сон. Травы в вине освободят твой разум от оков времени, и ты вспомнишь наше общее прошлое. Вино расслабит тебя, и ты не будешь бояться.

— Разве у нас было только одно общее прошлое, Мейдок? — мягко настаивала она. Теперь, когда решение созрело у нее, в ней ожил глубинный инстинкт.

— Нет, не одно.

— А почему сейчас, а не раньше? — поинтересовалась она.

— У Творца прекрасное чувство и справедливости, и юмора, Уинн.

Выбор времени никогда не был особенно удачным. С тех давних пор мы впервые стали любовниками.

Она понимающе кивнула.

— Как я могу быть уверена, что вспомню именно ту жизнь, которая, кажется, так сильно беспокоит тебя?

— Потому что это именно та жизнь, которую ты хочешь вспомнить, дорогая. Это та дверь, которая откроется для тебя. Проще простого.

— И сколько я просплю, мой господин? — Она вновь нервно откинула волосы.

— Несколько часов. А может, несколько дней, — спокойно ответил он. — Все зависит от того, как много ты захочешь вспомнить.

— Я узнаю все, Мейдок, — решительно заявила она. — Хотя думаю, прошлое лучше не ворошить. Но вижу, что боль от него не покинет тебя, пока я не переживу его заново, но зачем, не понимаю. Все же я иду на это ради тебя, потому что люблю тебя! И хочу, чтобы мы прожили жизни, дарованные нам в этом времени. Нас многое ждет впереди, моя любовь!