Боярин Драгутин оглядел городец со всех сторон и, если по лицу судить, осмотром остался доволен. Торуса же результатами своих усилий просто гордился. Никто не сможет упрекнуть его в том, что взятые у Макошиных ближних деньги он растратил попусту. Еще недавно полуразрушенный городец являл собой крепкий орешек с весьма неприятной для шаловливых людишек начинкой в виде дружины из сорока мечников. А дружину свою Торуса подбирал с умом, и случайных людей в ней не было.

– Богиня Макошь не ошиблась в выборе, боготур, – удовлетворенно кивнул головой Драгутин.

Похвала всегда приятна, а особенно из уст одного из самых знаменитых в славянских землях воевод. Но Торусу сейчас занимало другое – знает ли Драгутин, на чьи деньги восстанавливался этот городец? Пораскинув умом, боготур пришел к выводу, что даджан знает о дарах Макошиных ближниц, как знает и о многом другом, Торусе неведомом.

– Река у тебя под боком ходкая. Не зевай, боготур, ибо пользуются ею не только добрые люди.

– Мы примечаем, кто плавает по этой реке, – отозвался Торуса. – Днями прошли две купеческие ладьи, но к нашему берегу они не приставали.

– Тех купчишек Рогволд потрепал на волоках, – сказал Вузлев. – Беспокойный у тебя сосед, боготур.

Торуса не знал, что ответить на слова гостя. Осуждать Рогволда ему не хотелось. Тем более что на ладьях плыли хабибу, а иных-прочих разборчивый боготур, как известно, не трогает. К тому же Торуса приметил, что Драгутин и Вузлев странно усмехаются, словно не видят ничего плохого в проделках Рогволда.

– Знатная у тебя стряпуха, – сказал Драгутин, вытирая усы и кося веселым глазом на розовеющую Дарицу. – Такими яствами меня и в отцовском тереме не потчевали.

– Она из Макошиной обители, – пояснил Торуса. – Тамошние стряпухи славятся по всем городам и весям.

Серьезный разговор не завязывался, помехой тому было многолюдство за столом. Ибо в гридне собрались мечники не только Торусы, но и прибывшие с Драгутином и Вузлевом. Последних насчитывалось более десятка. Наученный горьким опытом, боярин не хотел, видимо, больше испытывать судьбу.

– Встретил я тут днями твоего человека Щека, – повернулся Торуса к Вузлеву. – Он пристал к Рогволду.

Вузлев наморщил лоб, словно пытался припомнить, что это за чудо-юдо такое, этот Щек, и украдкой скосил глаза на боярина.

– А я думал, что его посекли до смерти, как моего несчастного родовича, – отозвался Драгутин.

– А разве твой родович умер? – удивился Торуса.

– Не удалось Макошиным ведуньям его выходить, – вздохнул даджан.

– А как же отрок, которого я видел у Рогволда? Он пристал к боготуру вместе со Щеком. По слухам, они вместе сбежали из Макошина городца.

Теперь уже Драгутин собрался наморщить лоб, подобно Вузлеву, но в последний момент передумал. Брови он, однако, свел у переносья, отчего лицо его сразу стало суровым. Получилось, что хозяин своей настойчивостью огорчил-таки гостя.

– Отрок действительно был. Мы его прихватили в попутчики. Он тоже пострадал в той схватке.

Торуса боярину Драгутину не поверил, хотя и возразить даджану, по существу, было нечем.

– По слухам, этот отрок рожден от Шатуна, а мечник Клыч утверждает, что он видел оборотня собственными глазами.

Нельзя сказать, что боярин вздрогнул после этих слов боготура, но впечатление они произвели на него даже более сильное, чем Торуса ожидал.

– В каком месте это было?

– На полпути между нашим городцом и Всеволодовым, – охотно отозвался Клыч. – Искар и Щек сидели у костра, а Шатун таился за стволом дерева.

– Быть того не может! – воскликнул Вузлев.

– Я его собственными глазами видел, – возмутился Клыч, – как тебя сейчас, боготур. Медвежьи клыки торчали из пасти, а сквозь медвежью шерсть проступал человеческий лик.

– С Шатуном справятся волхвы, – чуть повысил голос боярин Драгутин, – а ваша задача, мечники, – удержать городец, чтобы здесь не утвердились люди, несущие кривду на наши земли.

– А если каган сюда нагрянет? – спросил Ревун.

– Пока у кагана нет повода для вмешательства в наши дела, но малую орду он прислать может, дабы пресечь бесчинства боготура Рогволда.

– А мы разве за боготура ответчики? – удивился Влах.

– Хазары не будут разбирать, друг ты Рогволду или враг, – усмехнулся Вузлев. – Эта земля пока что не радимичская и не новгородская, а как бы ничья. И если здесь сел боготур Торуса, то почему хазарскому гану нельзя?