Внезапное движение совсем рядом. Лютер откатился влево, комнату осветила вспышка автоматной очереди. Стил заорал:

— Билл?!

— Это не я! — вновь зазвучали выстрелы, огонь стал еще сильнее.

Стил сделал несколько выстрелов, откатился в сторону, перезарядил оружие, вновь бабахнул, опять откатился в сторону, перезарядил. Затем резко вскочил на ноги. «Вольво» врезался в стену и его единственная фара погасла.

Тишина.

Звон стекла.

Внезапно Стилу пришлось зажмурить глаза. В доме вновь вспыхнул свет.

Эфбээровец нырнул влево, за кресло, которое, казалось, само бросилось ему навстречу. Он больно ударился о пол, потом резко вскочил на колени, принялся лихорадочно перезаряжать револьвер.

— Эй, босс!

Стил отскочил в сторону от кушетки, за которой он прятался.

Он слегка приподнялся, револьвер он держал наготове.

— Я не хотел, черт возьми, я не хотел этого!

Это был голос Рэнди Блюменталя. Затем он услышал, как заговорил Том Лефлер:

— Ни черта не было видно. Они все бежали в одной куче, бросились к двери черного хода и вдобавок стреляли по нам.

Стил отошел от кушетки, глаза постепенно привыкали к свету наполовину разбитой люстры и бра в дальнем конце комнаты. Стена над светильником и вокруг него была испещрена пулевыми отверстиями; небольшой столик был пробит в нескольких местах. Но сама лампа осталась целой, за исключением того, что абажур на ней висел перекошенный, как будто его надевал пьяный.

Билл Раннингдир прохромал к «Вольво», его лицо кривилось в гримасе боли, в правой руке он сжимал «Узи», в левой держал пистолет.

Стил вытащил свой собственный пистолет из поясной кобуры.

Кларк Петровски и Рэнди Блюменталь стояли в дверном проеме. Тома Лефлера нигде не было видно. Стил направился к ним; казалось, Петровски прочел его мысли, он сказал:

— Том в полном порядке. Проверяет, не осталось ли кого на первом этаже. Есть еще второй этаж; мы осмотрим все сейчас же.

— Где Ходжес?

— В этом-то все и дело, босс.

Лютер Стил посмотрел на Петровски, затем прямо в глаза Блюменталю. Лицо молодого агента покраснело. На щеке у него виднелся порез, по-видимому, от разбитого стекла.

— Я не знал, что это был он, все стреляли в нас. Я увидел этого человека, он бежал, и я продырявил его.

Стил проследил за взглядом Блюменталя. В углу комнаты — она походила на малую гостиную — лежало тело, глаза были широко открыты и смотрели прямо в потолок.

— Черт, — выругался Лютер Стил.

Это был Хэмфри Ходжес собственной персоной, пуля пробила ему лоб, примерно посредине между глазами.

— Ты видел, как он упал?

Кларк Петровски прошептал:

— Ты думаешь то же, что и я, босс? Эта мысль сразу же пришла мне в голову.

— Отвечай на мой вопрос, Рэнди, — настойчиво повторил Стил; миновав Блюменталя, он подошел к телу Хэмфри Ходжеса.

— Нет, сэр. Но я точно видел какое-то движение. А затем я выстрелил, и Ходжес свалился прямо на меня. Это все произошло очень быстро.

Стил склонился над телом. Кларк Петровски стал на колени возле него.

— Ты видел много убитых, так ведь, Кларк? — спросил Стил, понизив голос почти до шепота.

— Хочешь знать, что я думаю?

Стил посмотрел ему в глаза.

— Да.

Петровски кивнул, его руки уже ощупывали тело. Он подозвал Блюменталя:

— Рэнди. Пойди найди мне убитого с дальнозоркостью, мне нужны его очки. А еще лучше, если ты найдешь увеличительное стекло.

Стил встал на ноги. Он посмотрел в сторону «Вольво». Билл Раннингдир тяжело облокотился на него.

— Тебе надо сделать перевязку прямо сейчас?

— Несколько минут я выдержу. Кровотечение почти прекратилось, по-моему, пуля прошла навылет.

— Можешь посмотреть за входной дверью?

— Вас понял, босс. — Сильно прихрамывая, Раннингдир направился к парадному входу. Там не осталось ни двери, ни дверной рамы, не осталось почти ничего, лишь обломки стены и пустые глазницы окон.

— Том!

Голос Лефлера раздался из самой глубины дома.

— Что?

— Иди наверх. Все, что может представлять хоть какой-нибудь интерес, забирай и неси сюда.

Блюменталь вернулся с очками. Стил взял очки и посмотрел на свет. Они увеличивали.

— Мы тебе расскажем о результатах. Иди проверь подвальный этаж. Все то же самое, что я говорил Лефлеру.