— Патроны давно менял?

— Я меняю их каждый раз, как мне выдают новую коробку. Последний раз два месяца назад.

Керни отступил подальше в тень, щелкнул зажигалкой, поднес ее к открытому теперь корпусу и заглянул в ствол. Он четко видел винтовую нарезку, на ней не было никаких повреждений.

— Отличный револьвер. Все в полном порядке, — сказал он Карлайлу, нажимая на спусковой крючок. — Понимаешь, — продолжил он как бы в качестве объяснения, — меня с самого начала готовили к оперативной работе. У меня никогда не хватило бы терпения на ту работу, которую выполняешь ты. Я вовсе не собираюсь обижать тебя, на самом деле это комплимент. Ну, не хватило бы у меня терпения, и все. Я просто с ума готов сойти, когда мне приходится целый день только и делать, что сидеть за столом. И я вовсе не отношусь к числу тех людей, которые, выполняя опасное задание, получают удовольствие от того, что их жизни угрожает опасность. Наверное, тут я похож на подростка. Если все идет своим чередом, ни капли не меняясь, это очень быстро надоедает. — Он усмехнулся себе под нос. — Наверное, у меня чересчур мало терпения.

Карлайл взял у Керни протянутый револьвер, аккуратно зарядил барабан.

— По-моему, у американцев есть соответствующее выражение. Ты игрок. А я нет.

Керни улыбнулся.

— А что, игроки всегда проигрывают?

Карлайл рассмеялся.

— Не знаю. Я никогда об этом не думал. Мне всегда хватало того, что я имел, я был доволен этим. Меня никогда особенно не интересовала материальная сторона вещей, в основном духовная.

— Когда физическая сторона вещей брала верх, я никогда не зацикливался на стороне духовной. Как я уже говорил, мне, наверное, никогда не суждено повзрослеть. Странная вещь, нет, правда, — продолжал Карлайл. — Это сражение в психбольнице, когда мы спасали женщин. Мне это доставило громадное удовольствие, но, в то же время, я перепугался до смерти. А по тебе и сказать нельзя было, что ты чем-то напуган.

Джеффри Керни произнес в ответ:

— Есть одно качество, которое приходит лишь с долгим опытом нашей работы. Оно заключается в том, что ты постепенно учишься скрывать свой страх настолько, что противнику приходится заглянуть очень глубоко тебе в глаза, чтобы увидеть его; и вот, когда он останавливается, чтобы сделать это, тогда он твой, ты можешь брать его голыми руками.

Керни похлопал Карлайла по плечу.

— Мелани, наверное, уже приготовила ужин, — произнес Карлайл.

Керни ответил ему:

— Вот именно в этом ты превзошел меня, и намного. Такая женщина, как она. Я правда так думаю, Карлайл. Тебе действительно повезло с ней.

На самом деле он так не думал. Но Карлайл был и вправду хороший человек…

Лютер Стил чуть было не споткнулся о Кларка Петровски; потом он пополз по-пластунски через небольшую сосновую рощу примерно в двухстах ярдах от забора.

Раннингдир держал автомат «Узи» наизготовку; своими глазами индейца он пристально всматривался в темноту ночи. Стил даже удивился, насколько сильны были его предрассудки по поводу Раннингдира как американского индейца; и это несмотря на то, что он ненавидел те предрассудки, которые некоторые люди имели в отношении его, поскольку он был чернокожим.

— Вот там засел наш водитель-дальнобойщик, и, похоже, его будет довольно трудно вытащить оттуда, — произнес Петровски, указывая пальцем на дом за забором. — Я даже не могу закурить, меня просто могут увидеть оттуда, — добавил он решительно.

Стил еще раз внимательно осмотрел дом.

— Почему ты думаешь, что нам придется трудно? Я понимаю, открытая местность и все такое, но сам забор не представляет никакой сложности.

— Да, но ты не видел двоих парней с автоматами, а я видел. Они торчали прямо перед домом, и это было до наступления темноты. Если эта сволочь Борзой жив, он нанял этих уличных подонков охранять его. Итак, босс, что мы будем делать?

— Кто это мы, бледнолицый? — рассмеялся Раннингдир.

— Кого это ты называешь бледнолицым, Билл? — усмехнулся в ответ Стил. Он включил микроволновый передатчик. — Говорит Гончая один. Гончая три, ответьте, прием.

Ответил голос Рэнди Блюменталя.

— Гончая один, говорит Гончая три. Наблюдаю два объекта позади дома, вооружение — винтовки М-16. Том ведет наблюдение. Конец связи.

— Так, теперь, поскольку нам нет необходимости вести наружное наблюдение, что мы будем делать? — Петровски внимательно посмотрел на Стила.

Тот прошипел в ответ:

— Не мешай, Кларк, я думаю. Не волнуйся и не переживай, я думаю. — Он думал, но в голову ему приходил один и тот же ответ. Поскольку помощи было ждать не от кого, поскольку у них не было ордера на обыск и арест, поскольку они совершенно не представляли, что им предстоит обнаружить в доме, единственный ответ, который приходил ему в голову — это напасть на дом и, если Борзой находится там, убить его.

Но так делают только преступники и негодяи. Как федеральный агент он мог лишь арестовать подозреваемого, он не мог судить его, выносить приговор и приводить его в исполнение.

Кларк Петровски, очевидно, прочел ответ в его глазах; Стил это понял.

— Тебе, я смотрю, все это не по душе, да? Мы ворвемся туда и там ты не сможешь быть полицейским. Если ты-таки найдешь этого подонка Борзого, ты не сможешь его арестовать. Судебного дела у тебя не выйдет, потому что у тебя нет ордера на обыск и арест. По закону ничего у тебя не получится. И это все еще при том, что он действительно окажется в доме. Относительно него суд никогда не принимал решения. Официально он даже не существует, а даже если и существует, считается, что он мертв.