— Да, да, уже все в порядке, — ответила она, пытаясь улыбнуться сквозь слезы. — Все в порядке.

— Все это время я ждал от тебя сигнала… знака, — нерешительно произнес Кенрик, пытаясь догадаться о причине ее слез. — Разве ты этого не чувствовала?

Вытирая рукавом остатки слез, она покачала головой.

— Я думала, что ты больше не хочешь меня. Я думала, что у тебя есть другая.

— А я считал, что это все из-за того, что я бастард.

— Но я же сказала тебе еще тогда и сказала правду. Мне это совершенно безразлично.

— Но это не может быть безразлично ни одной высокорожденной девушке. Ведь это одна из причин, почему я до сих пор не женат. Большинство баронов подозревают об этом и не хотят смешивать свою чистую кровь с кровью бастарда.

— Господи, твой отец король Англии, в тебе течет королевская кровь. В тебе больше благородной крови, чем во всех них вместе взятых. Неужели и сам ты тоже разделяешь их мнение?

— Нет, но в принципе должен бы разделять.

— А вот я — нет, — сказала она твердо.

— Тогда почему ты, узнав правду, сопротивлялась мне тогда? Почему ты избегала меня все эти последние недели?

Тэсс нахмурилась.

— Я пыталась сопротивляться тебе, потому что Хелен рассказала мне, будто ты убиваешь женщин и детей просто так, для развлечения. И я просто была вне себя, когда ты добивался от меня выполнения супружеских обязанностей, после того как относился ко мне как капризному ребенку.

Кенрик встал вместе с Тэсс на руках, а затем дал ее телу медленно соскользнуть вниз, пока ноги не уперлись в пол. Глаза он при этом не отрывал от ее глаз.

— Сегодня ночью тебе предстоит восполнить, возместить все то, чего ты лишала меня эти недели. Я имею в виду радость наслаждения.

— Ты…

Кенрик прижал палец к ее губам.

— Этот вопрос не обсуждается. Тэсс медленно кивнула и улыбнулась.

А потом… Что было потом? Она отдалась ему, его объятиям. Она позволила себе думать только о нем и ни о чем другом, жадно ловя каждую секунду наслаждения, зная, что все это в последний раз. Когда, обессиленные, они наконец откидывались, отпадали друг от друга, Тэсс боролась с искушением заснуть. Нет, спать нельзя. Ведь все это в последний раз. Руки ее стремились запомнить каждую частицу его тела. Эту мощнейшую спину, эти рельефные мускулы, которые непроизвольно вздрагивают от ее слабого, мягкого прикосновения, от ласки. Ее прикосновения пробуждали к жизни его желания, и все повторялось вновь. Когда серый рассвет разбавил темноту за окнами, Кенрик наконец заснул. Заснул мгновенно. Откинулся на спину, крепко прижав Тэсс к себе.

О, как же ей хотелось остаться в этих объятиях. Остаться навсегда. И не думать ни о чем, ни о каких последствиях.

Но Тэсс заставила себя. Заставила вообразить, что произойдет, если она останется с Кенриком. Что станет с людьми, которые попадут под его меч, с ее крестьянами и вассалами. А те, что погибнут от голода в крепости во время осады, их смерть будет еще ужаснее. Одна ее жизнь — и жизни многих. Отец часто внушал Тэсс, что она ответственна за этих людей и должна делать все, чтобы их защитить. Он говорил, что это бремя, которое перейдет к ней как к его единственной наследнице и хозяйке Ремингтона, будет для нее одновременно и благословением и проклятием. Тэсс поцеловала Кенрика в грудь, окропив ее своими слезами. Отец ошибался, когда говорил о благословении. Это — только проклятие. Одно проклятие. Ей пора было уходить.

Не потревожив Кенрика, Тэсс осторожно выскользнула из его объятий. Затем быстро оделась, заплела косу и, взяв под мышку плащ, на цыпочках вышла за дверь.

Сейчас там на страже стояли два молодых воина, сменившие Саймона и Эварда. Но поскольку они крепко спали, правильнее было бы сказать, что они не стояли, а лежали. Она быстро прошмыгнула мимо них и исчезла в лабиринте проходов. Чтобы выйти за пределы замка, ей нужен был час. Если повезет и Кенрик проспит несколько часов, она уже будет далеко. О его реакции, когда он обнаружит ее исчезновение, Тэсс думать не хотелось. Честно говоря, она просто не могла позволить себе думать об этом.

В большом зале было тихо, но из кухни уже доносились голоса слуг и звон посуды. Когда Тэсс открыла дверь и вышла на дорожку, ведущую в сад, солнце уже показало свои первые лучи.

Кенрику стало холодно. Он протянул руку, чтобы прижать к себе Тэсс, и тут же проснулся. Некоторое время лежал, обозревая пустую комнату. «Ушла куда-нибудь по своим хозяйственным делам. Надо же, как рано, — подумал он и закрыл глаза. — В это утро могла бы и остаться».

Затем Кенрик открыл глаза снова, решив, что надо ее разыскать и вернуть в постель. Но сейчас в постели было так тепло и уютно, что он пролежал еще несколько минут. Затем потянулся, зевнул…

Наверное, Тэсс на кухне, хлопочет насчет завтрака. Ладно, он подождет. Сейчас должна явиться. Уж что-что, а ждать он умеет. Он скрестил ноги, а руки подложил под голову. Чтобы переспать с собственной женой, ему пришлось ждать целых две недели, и каждую ночь бороться с искушением. Терпения у меня не меньше, чем у многострадального Иова. Это известно каждому. Вот сейчас, в этот момент, Тэсс пересекает большой зал. Вот она поднимается по лестнице. Дверь может распахнуться в любую минуту. Он ждал… Да где же она, черт возьми, с этим чертовым завтраком?