– Так, значит, ты жива! – раздался глубокий низкий голос позади нее.

Элспет вздрогнула от неожиданности, затем обернулась и радостно взвизгнула, увидев, кто стоял перед ней.

– Пейтон! Слава Богу! – Она бросилась в его объятия и покрыла его лицо поцелуями. – Я так боялась, что этот негодяй убил тебя!

– Почти так и было. Они убили двух моих охранников, а меня, истекающего кровью, подобрал и выходил пастух. Он же и сообщил обо мне в Донкойл. – Пейтон огляделся, взял Элспет под руку и повел к скамье перед таверной. Отправив четверых сопровождавших его мужчин пить пиво, он повернулся к Элспет: – Сэр Колин причинил тебе вред?

– Нет, не успел, так как Кормак пришел мне на помощь, – ответила Элспет, сжимая руку Пейтона, как будто не могла поверить, что он действительно здесь, с ней, еще немного бледный, но живой и здоровый.

– Нам рассказали об этом его друзья. Но почему ты оказалась здесь? Почему он не привез тебя к нам?

– Кормак решил, что это для меня самое безопасное место. К тому же он собирался отправиться ко двору еще до того, как я присоединилась к нему.

– Чтобы встретиться с Изабель?

В его голосе прозвучали жесткие, почти саркастические, нотки, и Элспет нахмурилась.

– Ты знаешь эту женщину?

– Немного.

По тому, как Пейтон произнес это и отвел глаза, Элспет сразу догадалась, в чем дело.

– Значит, ты тоже спал с ней?

– Однажды.

– Так ли это?

– Одного раза оказалось достаточно. – Пейтон вздохнул и провел рукой по своим густым золотисто-рыжим волосам. – Не знаю, как объяснить это тебе, дорогая. Она словно пожирает мужчину, и при этом в ее глазах есть нечто такое, отчего пропадает всякое удовольствие. Я никогда не верил во всякую чертовщину, но если и существует дьявол в образе женщина, то это именно она.

– Бедный Кормак! – прошептала Элспет.

– Стоит ли жалеть этого глупца? Хотя, по-моему, ты испытываешь к нему некоторые чувства. И вес же как можно жалеть его, если он связался с такой шлюхой, как Изабель?

– Это не жалость, а сочувствие. Да, я беспокоюсь за его судьбу. Я люблю этого глупого слепца. Думаю, что и он тоже любит меня, хотя еще не понимает этого, В юности он дал клятву Изабель, и вот уже десять лет хранит верность своему слову. Слишком долго объяснять, но поверь, я сделала все возможное и даже невозможное, чтобы заставить его нарушить свою клятву. Думаю, теперь он начал прозревать, хотя я не уверена, что довела дело до конца. К сожалению, мне не хватило времени. Пока мы разговариваем здесь с тобой, эта дьяволица, кажется, решила посетить гостиницу, где я оставила беззащитного Кормака в постели. – Элспет нахмурилась и резко встала со скамьи. – Эту злую колдунью нельзя подпускать к нему. Она ведь сказала, что вызовет его, когда ей будет нужно.

– Ты видела ее раньше? – спросил Пейтон, наблюдая, как Изабель, соблазнительно покачивая бедрами, направляется к гостинице.

– Да. – Элспет тронула Пейтона за руку, чтобы отвлечь его, и нахмурилась, заметив мечтательную улыбку на его губах.

– Любоваться красотой не вредно, дорогая. – Он снова стал серьезным. – Она считает тебя соперницей.

– Меня? – Элспет нашла смешным такое предположение, так как все считали Изабель неотразимой.

– Да, именно тебя. – Пейтон слегка улыбнулся и поцеловал ее в щеку. – Ты очень привлекательная женщина, Элспет.

– Но ведь она…

– Я знаю. Она красива той красотой, какую воспевают поэты и менестрели, но ведь ты тоже красивая. К тому же у Изабель черная душа. Она знает это и в то же время понимает, что ты обладаешь не только внешней, но и внутренней красотой.

– Кормак не был верен ей в течение прошедших десяти лет.

– Да, но готов спорить, что никто из его случайных женщин не может сравниться с тобой. Ты не какая-нибудь гостиничная шлюха или девица легкого поведения. Ты та, на ком он вполне мог бы жениться, и только ты можешь завладеть его сердцем, которое эта дрянь держит в кулаке столько лет. Теперь Изабель намеревается еще крепче приковать Кормака к себе, напомнив ему о клятве.

– Это самое страшное напоминание, – тихо сказала Элспет, хотя ей хотелось кричать. И разум, и сердце призывали ее к действию. Она должна броситься в гостиницу и помешать Изабель сделать то, что та задумала.

– Я подожду тебя здесь, – сказал Пейтон.

Элспет вздохнула, не удивившись, что он догадался о том, что с ней происходит, хотя и испытала при этом некоторую неловкость.

– Наверное, мне не стоит появляться там сейчас. Большего, чем я сделала, чтобы повлиять на его решение, я сделать не смогу.

– Ну и что же? Мужчина отдал Изабель десять лет своей жизни. В то время как другие парни могли свободно распоряжаться своей судьбой, он был постоянно привязан к ней, считая, что ее жадные родственники сделали из нее несчастную мученицу. И то, что он продолжает следовать по этому пути, еще не означает, что он ему нравится. Возможно, его одолевают сомнения относительно прежней привязанности, однако любому было бы трудно признаться, что десять лет потрачены впустую и что все жертвы и страдания оказались напрасными.