Линкс немного отвлекся, когда пришел на оружейный склад, где ему доложили о пропаже кое-какого оружия. Прежде чем выяснять у рыцарей обстоятельства этого дела, Линкс направился в кузницу и допросил Джеймса и Алекса Лесли, но те заявили о своем полном неведении. Понимая, что дальнейшие расспросы бесполезны, он оставил братьев и решил переговорить со своими людьми. Но сомнения не покидали его. Братья Лесли явно что-то недоговаривали и скорее всего сами были причастны к пропаже оружия.

Вернувшись в замок, Линкс бесцельно бродил по его залам, пока не добрался до кухни, привлеченный аппетитным ароматом готовящихся к празднику яств. В гигантских, встроенных в стену печах жарились целые быки и олени, а в прилегающих помещениях его валлийцы усердно сдирали шкуру с зайцев, предназначенных для завтрашнего стола. Некоторые поодаль уже настраивали свои музыкальные инструменты.

Вдруг Линксу показалось, что стены замка давят на него, жара в кухне не дает дышать и что он умрет, если немедленно не глотнет свежего воздуха. Он отправился на конюшню, оседлал своего любимого коня и поскакал навстречу ветру. Он помчался вверх по течению реки, а затем спустился к устланному галькой побережью до того места, где Нит впадал в море.

Погода была холодной, и в порту не видно было ни одного корабля. Рыцарь был рад колючему ветру и с наслаждением вдыхал соленый воздух, который казался ему эликсиром жизни. Рассыпанные по пляжу камни и раковины были покрыты льдом, и, осторожно пробираясь между ними, Линкс наслаждался монотонным звуком прибоя и неумолчным криком морских птиц. Он хотел не думать, а только чувствовать, сливаясь с не защищенным от ветра серо-голубым небом и мутным свинцовым морем. Линкс отбросил все тревоги и сомнения: постепенно им овладел покой.

Он вернулся в замок, когда на Дамфрис опустились сумерки, отвел коня в конюшню и насыпал ему побольше овса. Линкс надеялся и боялся, что первый же встречный сообщит ему долгожданную новость. Но когда он вошел в главный зал, собравшиеся там мужчины приветствовали его молча. Похоже, им нечего было сказать.

Линкс хотел пойти к Джейн и из первых рук узнать обо всем. Но, Боже, где найти мужество для этого шага? Поднимаясь наверх, лорд пытался разобраться, не было ли его решение отложить встречу с Джейн и сначала помыться и переодеться проявлением трусости.

Он открыл дверь в свою комнату и тотчас увидел поджидавших его оруженосцев. Линкс замер в ожидании самого худшего.

– Где вы были все это время? – набросился на него Томас.

– Они искали вас два часа назад, – добавил Тэффи, наливая горячей воды из ведра в деревянную ванну.

– А ребенок? – спросил Линкс, замирая от страха.

– Чертовы женщины! – возмутился Томас. – Вы думаете, они позволят нам, мужчинам, узнать о чем-нибудь? Это похоже на сборище ведьм, совершающих свои ритуалы в строжайшей тайне. Когда приходит время родов, нас держат на расстоянии и, поджав губы, смыкают свои ряды. А с каким презрением смотрят на мужчин!

Перехватив полный тревоги и страха взгляд Линкса, Тэффи поспешил успокоить его:

– Не волнуйтесь, милорд, мы слышали плач ребенка два часа назад.

Линкс разделся и влез в воду. Известие о том, что его ребенок наконец появился на свет, переполнило сердце благодарностью и счастьем. Теперь бы только узнать, что роды прошли благополучно. Он оделся с помощью Тэффи, сунул мешочек с золотыми монетами в карман и, стараясь скрыть волнение, открыл дверь в покои Джейн.

Собравшиеся в первой комнате женщины встретили его дружелюбно.

– Поздравляем, милорд, у вас родился прекрасный сын!

– Самый крупный малыш из всех, каких мне приходилось видеть в последние годы.

Линкс взглянул на сестру, ожидая подтверждения этой новости.

– Что же ты медлишь? Поспеши, она ждет тебя! – воскликнула Джори, сияя от радости.

Линкс, потрясенный, на негнущихся ногах отправился в комнату Джейн. Она полусидела в постели и вся светилась от счастья. Ее улыбающиеся глаза излучали любовь. Линкс подошел и хрипло сказал:

– Когда я уходил сегодня утром, то боялся, что ты не выживешь.

– Спасибо за то, что прислал Меготту. Она дала обезболивающее, и мне стало легче. – Джейн отвернула уголок пеленки. – Взгляни, у тебя сын, милорд.

– Мне сказали, что он большой, но это же самое крохотное человеческое существо, которое я когда-нибудь видел.

– Нет, он крупный… здоровенький и красивый… Он – само совершенство! Поздоровайся с Линкольном де Уореном-третьим.

Линкс откинул одеяло, чтобы получше рассмотреть сына, и то, что он увидел, довело его до крайней степени умиления. Глаза такого же зеленого цвета, что и у всех де Уоренов, такие же рыжевато-коричневые волосы.

– Его, может, и зовут Линкольн-третий, но похож он на детеныша рыси, – прошептал Линкольн де Уорен-второй.

– Я благодарна тебе за то, что ты позволил мне побыть с ним наедине первые часы. Я чувствовала, что малыш принадлежит мне одной, и не хотела делить его ни с кем другим. Но теперь ты здесь, и я хочу, чтобы и ты испытал то же. Вот, подержи его. – Джейн нежно взяла сына на руки и передала отцу.

Линкс боялся, что неловким движением повредит своему ребенку, но отцовский инстинкт взял верх, и он уверенно прижал сына к груди, давая себе клятву беречь и защищать его до своего последнего вздоха.