Я придумал операцию, облегчившую нашу участь. Сев за компьютер, я написал письмо, адресуя его председателю КГБ генералу Крючкову! Был февраль 1993 года, и, конечно, Крючков уже давно не работал в КГБ, да и самого КГБ больше в России не было, но мой психологический расчет сработал.

В «доносе» я писал: «Адель Нассиф – мой бывший партнер, родом из Ливана, финансирующий организацию „Алъ-Каида“ и участвующий в незаконной торговле оружием, украл акции на предъявителя, которые на самом деле принадлежат организациям КГБ». Я также просил «принять срочные оперативные меры и через секретную агентурную сеть КГБ воздействовать на Аделя Нассифа и его семью, чтобы вынудить его вернуть акции». Далее указывались все адреса Аделя Нассифа и его семьи, телефоны, номера автомашин.

Написав такую чудовищную галиматью, я попросил секретаршу, якобы по ее собственной инициативе, перевести текст на английский язык и сообщить о нем Аделю. Как будто секретарша просто заволновалась о своей судьбе, а записка была случайно обнаружена ею в офисе.

И моя «утка» сработала! За рубежом практически все боялись КГБ. Такая боязнь была на генном уровне создана годами «холодной войны», показом фильмов о жестокостях чекистов и историями о шпионах и их деятельности за рубежом.

Прочитав фальшивку, Адель пришел в неописуемый ужас! Он побежал к своим адвокатам и сделал письменное заявление. В нем он указал, что акции, принадлежавшие чужим компаниям, он просто увез на хранение в Швейцарию, так как боялся нелояльности своего партнера, то есть меня, который предъявляет к нему необоснованные финансовые претензии! Как бы боялся того, что я сам украду эти акции, и поэтому спас их для России!

Этот поразительный документ был послан нам из адвокатского бюро Berwin Leiton, обслуживающего Аделя.

Теперь нам оставалось только организовать встречу между адвокатскими командами сторон в моем присутствии, а также в присутствии прилетевших из России друзей и, естественно, Аделя Нассифа. На той встрече Адель Нассиф, поняв, что его провели, запросил сто тысяч долларов за возврат акций и их хранение в Швейцарии, чем окончательно продемонстрировал свое истинное лицо моим друзьям и, думаю, отвел их возможные подозрения в моей нечистоплотности. Я же понимал, что из России все это могло выглядеть иначе!

Удержав за рукава моих друзей, которые были готовы отлупить как следует Аделя Нассифа прямо на месте, в адвокатской конторе, мои адвокаты спокойно выслушали требование противоположной стороны и заявили следующее: «Мы предлагаем вам срочно возвратить похищенное имущество, так как располагаем письменным признанием того, что акции не принадлежат вашему клиенту. Если это не будет сделано немедленно, то мы не просто подадим в суд на возвращение украденного, но и заявим в контрольный Офис по проверке действий адвокатов Лондона о покрывательстве вора со стороны адвокатской фирмы Berwin Leiton и соучастии вашей фирмы в преступлении».

Это окончательно добило Аделя, и он отдал акции. Ну, конечно, он уже знал, что на счетах компаний не было никаких средств!

На следующий день Нассиф как ни в чем не бывало появился в нашем офисе. Такого хамства я выдержать уже не смог. До сих пор удивляюсь, что все-таки остановило меня в последний момент от того, чтобы избить наглеца на глазах сотрудников. Но удержаться от слов в его адрес я не сумел! Я сказал ему, что он не человек, а животное, скотина, червяк, которого надо просто давить. Я сказал, что его предательство так ему с рук не сойдет и что он «Dead man». Последнее значит по-английски: «Я тебе убью» или «Ты больше не жилец!». И оказалось, что это выражение на юридическом языке трактуется как прямая угроза убийства!

Меня арестовали через три дня. Двое полицейских заломили мне руки за спину и надели наручники прямо на выходе из офиса. Потом меня посадили в подъехавший полицейский автобус с зарешеченными окнами и отвезли прямо в Скотленд-Ярд.

Там мне дали позвонить, и через полчаса начался допрос. В маленькой комнатке, куда приехал вызванный мой адвокат, мне сообщили, что все мои ответы будут записаны на магнитофон и любое сказанное слово может быть использовано в суде как доказательство моей вины. Мне грозило несколько лет английской тюрьмы.

В комнату для допроса зашел улыбающийся полицейский в чине полковника и вдруг заговорил со мной на чистейшем русском языке. Он представился как специалист по российской мафии и сообщил, что, если я предпочитаю, допрос может проводиться на русском языке. Я согласился, еще не до конца представляя, что со мной происходит.

Английский полковник сообщил мне, что на меня поступило заявление от господина Аделя Нассифа о том, что я публично угрожал ему убийством. К заявлению были приложены магнитофонная пленка с моими угрозами, тайно записанная Аделем в офисе, и еще два заявления от сотрудников из моего офиса, которые дали свидетельские показания, что слышали, как я угрожал господину Нассифу убийством.

Далее начались вопросы обо мне, о моей семье, о моей деятельности, о совместном бизнесе с Аделем Нассифом и т.д. Мой адвокат настаивал на том, чтобы я не отвечал, но я его не послушался и, наоборот, возмущенный происходящим, отвечал на все вопросы полковника на русском языке. Он переводил мои ответы на английский, и все мной сказанное фиксировал на бумаге другой полицейский.

Отвечая на не относящиеся к делу вопросы, я лихорадочно готовился к ответу на самый главный вопрос: признаете ли вы то, что угрожали убийством Аделю Нассифу в присутствии сотрудников офиса три дня назад? И когда этот прямой вопрос прозвучал – я был уже готов и быстро ответил: