Шло время. Родился ребенок, которого назвали Михаилом. Это был мой отец. Советская власть все более укреплялась. В 1920 году в Пятигорске был открыт первый в стране Бальнеологический институт, который фактически заложил начало развития всех советских курортов. В Пятигорск стали приезжать отдыхающие, принадлежавшие к новой советской элите: крупные военные и руководители партийных и советских органов власти.

Мария Георгиевна проявила себя как инициативная особа и предложила мужу открыть пансион для отдыхающих. Эта идея пришла ей в голову совершенно неожиданно. Сестра Элеонора уехала в Петроград, а Мария Георгиевна, обходя как-то опустевший дом, вдруг решила начать дело. Посоветовавшись с мужем и матерью, сделали вместе необходимый ремонт помещений, закупили нужную мебель и взяли на работу прислугу и шеф-повара. Получилось двадцать отдельных номеров с душевыми, террасами и даже с отдельными входами. В большом зале оборудовали столовую, где подавали блюда по желанию клиентов, а также специальную диетическую пищу для стремящихся похудеть.

Наступило время нэпа, были разрешены частная собственность и частное предпринимательство. Очень скоро недавно открытый пансион завоевал популярность не только на Кавказе, но и во всей России. Он пришелся ко времени. Появились постоянные отдыхающие, которые каждый год приезжали именно сюда. Многим нравились красивая и гостеприимная хозяйка, удачное расположение дома поблизости от источников минеральной воды и атмосфера, созданная хозяйкой. Пансион стал приносить немалые по тем временам доходы, и семья зажила счастливо и благополучно.

У Марии Георгиевны открылись незаурядные организаторские способности. Наталья Николаевна выполняла роль бухгалтера, делопроизводителя и секретаря. Месроп ежедневно закупал продукты на базаре и в сельских районах, привозил дрова, отвозил белье в стирку, занимался мелким ремонтом помещений. Сама Мария Георгиевна управляла всем хозяйством, в том числе и гостями пансиона. Шеф-повар по имени Мустафа был татарином, обладал характером вспыльчивым и непокорным, но готовил просто изумительно.

В начале двадцатых годов большевистская власть добралась и до Кавказа. Заметно опустели все популярные в прошлом светские места. Интеллигентный народ из Пятигорска схлынул и больше не появлялся. Многие подались за границу с последними кораблями из Одессы или даже пешком через иранскую границу, как брат Егиазарова Альфред. От возвышенных дам, ходивших по улицам в длинных платьях с кружевными зонтиками в руках, остались только фотографии и случайные воспоминания. Появилась новая волна отдыхающих в сопровождении крестьянок и работниц в ситцевых платьях и красных косынках на головах. Мужчины в кирзовых сапогах, в галифе, в рубашках-косоворотках, поверх которых были надеты грязного цвета сюртуки.

Обстановка на Кавказе оставалась очень напряженной. Большевики устраивали чистки среди представителей старого казачества и оставшихся в Пятигорске офицеров из армии генерала Деникина. Обыски и аресты год от года производились чаще. Был издан указ: расстреливать на месте любого вооруженного человека, если он не был в Красной армии или ВЧК.

Большевики укрепляли свою власть в городе. Так, замечательный городской театр был превращен в Дом профсоюзов по личному указанию наркома Кирова. Были конфискованы дома городской управы, лицея, усадьбы, закрыты газеты, разрушены библиотеки, конфискованы и уничтожены музеи. Был создан пролетарский театр, в котором даже ставились небольшие пьесы местных драматургов, повествовавшие о торжестве коммунистических идей.

Пансион Марии Георгиевны, однако, работал вовсю и даже процветал. Среди знатных гостей появились работники наркоматов, партийных ведомств наряду с красноармейскими начальниками и нэпманами. Как-то сам генерал Тухачевский пробыл в пансионе несколько дней.

Ничто не предвещало опасности, но однажды вечером к дому подъехал большой черный автомобиль. Из машины вышли трое и постучали в дверь. В это время хозяева пансиона вместе с отдыхающими находились в гостиной. Мария Георгиевна музицировала, развлекая гостей. Вошедшие осмотрелись и направились прямо к Месропу. Один из них протянул ему какую-то бумагу. Музыка смолкла. Все с волнением смотрели на незнакомцев.

Месроп пробежал бумагу глазами. Встал и, накинув пиджак, проследовал к выходу. За ним молча удалились люди в кожаных куртках.

Через секунду оцепенения Мария Георгиевна бросилась на улицу. Месроп уже садился на заднее сиденье автомашины.

– Это мой муж! Куда вы его везете? – вскрикнула она.

– У нас постановление. Отойдите, гражданка.

– Не волнуйся, Мара. Это должно было случиться. Береги сына! – успел сказать Месроп из-за спин чекистов.

Его посадили в середину на заднее сиденье, а по бокам расположились двое сопровождающих. Третий сел впереди с шофером, машина, окрещенная в народе «черный ворон», проехала вдоль двора и скрылась за поворотом.

Мария Георгиевна вернулась к гостям.

– Это какое-то недоразумение! Вы не волнуйтесь. Завтра все выяснится! – говорили постояльцы, стеснительно отводя глаза в сторону.

– Конечно! Завтра его отпустят. Я прямо с утра пойду в комендатуру, – говорила Мария Георгиевна, все еще не воспринимая реальность случившегося.

Следующий день ничего не принес. Попытки прояснить ситуацию наталкивались на один и тот же ответ во всех инстанциях:

– Не беспокойтесь, гражданка! Разберутся.