Но если вы находитесь на сцене и играете роль в спектакле, тогда ваше поведение может быть каким угодно, таким, как написано в пьесе. А сам человек – актер – может реагировать абсолютно спокойно, ведь ударили не его, а персонаж, роль которого он исполняет!

Жириновский в этот момент был целиком в своей роли. Он молча, без тени реакции, достал платок, в полной тишине вытер нос и сел за соседний стол. Такое неожиданное поведение вызвало шок у всех наблюдателей и у самого Марка Горячева, ожидавшего всего, чего угодно, но не такого…

У меня как-то состоялся мимолетный, но очень забавный разговор с Жириновским на публике перед телекамерами и журналистами. Он опять шел по коридору в сопровождении толпы. Увидев меня, остановился, пожал руку и спрашивает:

– Ты говоришь по-английски?

– Так уж случилось, – ответил я.

– Когда я приду к власти, будешь послом России в Англии! – громко заявил Владимир Вольфович. – Вот! – Он обернулся к публике: – Назначу Тарасова, а нашего министра иностранных дел, который развалил внешнюю политику России, гнать в три шеи, немедленно!

– Спасибо, – ответил я. – Буду обязательно!

Самое интересное мое общение с Владимиром Вольфовичем состоялось уже в 1999 году, в Англии. Мы как-то привыкли в офисе к работающему весь день телевизору. Обычно мы смотрели финансовые новости по HSBC или Bloomberg, а тут включили ВВС1. И на экране появился Владимир Вольфович, который в эфире отвечал на вопросы, находясь в Эдинбурге в Шотландии.

Мой менеджер Виталий Козликин говорит:

– Артем Михайлович, у вас есть прекрасный шанс повстречаться с вашим приятелем! Они же полетят в Москву через Лондон. Давайте, я найду, где остановился Жириновский, и вас с ним соединю.

Я не возражал. Виталий, имевший большой опыт, приобретенный во время работы журналистом «Санди таймс», через свои каналы очень быстро выяснил, в какой гостинице Эдинбурга поселились гости из Москвы, связался по телефону с номером Жириновского. Трубку взял его сын, Лебедев, и я, представившись, спросил о возможности встретиться с Владимиром Вольфовичем в Лондоне на их обратном пути. Через несколько минут сын перезвонил и сказал, что в Москву они летят завтра рейсом «Аэрофлота» и будут меня ждать в десять часов утра в пабе «Шерлок Холмс» рядом с Трафальгарской площадью.

Когда он уже повесил трубку, я сообразил, что встреча не может состояться. Последний рейс «Аэрофлота» улетает в двенадцать часов дня! Чтобы в это время суток добраться до аэропорта Хитроу из центра Лондона, понадобится около часа, а из Эдинбурга они прилетят в аэропорт только около 9.20 утра, и нужен час, чтобы доехать в центр Лондона.

Поэтому на следующее утро я решил в паб не ходить. И тут раздался звонок. Со мной снова связался сын Жириновского и сообщил, что они уже едут в Лондон из аэропорта! Было около десяти часов утра, я жил недалеко от назначенного места, быстро собрался и вскоре был в пабе. Еще через десять-пятнадцать минут зашел Жириновский. Он устал от напряженной роли, которую играл все эти дни, и поэтому был совершенно естественный. Это был нормальный, умный и обаятельный человек, который вот так запросто приехал в Лондон на несколько минут, чтобы повидаться со старым знакомым. Мы заказали по кружке пива, а рядом находился очень взволнованный, как выяснилось позже, третий секретарь посольства России в Лондоне, который по статусу встречал вице-спикера российского парламента Жириновского. Он беспрестанно теребил какую-то сумочку и все время пытался вразумить своего гостя по поводу того, что надо бы срочно ехать обратно, в Хитроу, иначе опоздаем на самолет!

– Действительно, – сказал я. – Владимир Вольфович, у вас практически нет времени. Уже без пятнадцати одиннадцать!

И тут на утомленном лице Жириновского вновь на секунду появилась маска вождя:

– А я уже зарегистрировался! И багаж сдали. Пусть попробуют улететь без меня! У меня виза кончается сегодня! Пусть только попробуют! Я этот «Аэрофлот» тогда…

Мы спокойно допили пиво, и Жириновский захотел непременно сфотографироваться на память. На поиски подходящего места для снимка ушло еще минут десять. Я видел, как холодный пот струился по лицу секретаря посольства, что вызывало невольную улыбку. В конце концов, мы сфотографировались на фоне знаменитого английского льва на Трафальгарской площади. Тепло попрощались, и посольская машина рванула с места с максимально возможным ускорением….

После той драки в буфете Думы Марк Горячев стал очень знаменит среди депутатов, и так получилось, что мы достаточно тесно подружились.

Марк строил свою жизнь, как страницу будущей истории России, создавая собственный образ в качестве самого перспективного предпринимателя и героического труженика страны. Он уже в 1994 году тратил очень большие деньги на свое паблисити. Добился даже встречи с папой римским, умудрился с ним сфотографироваться, и всюду, куда только можно, рассылал эту фотографию как визитную карточку своей популярности в мире.

Как-то Марк меня спросил:

– Слушай, а нельзя ли устроить мне встречу с Маргарет Тэтчер? Она так популярна в России. Мне надо с ней сфотографироваться.

– Хорошо, – сказал я. – Попробую узнать.

Я был знаком с Маргарет Тэтчер. Одно время мой друг из Консервативной партии Англии стал приглашать меня на вечерние ужины в политический клуб Консервативной партии на улице Сент-Джеймс. Эти ужины каждый раз действительно были событием примечательным, и там я постепенно вошел в аристократические круги Лондона. Вечера в клубе всегда посвящались какой-либо теме. Одну из них – «Россия сегодня и завтра» – мне пришлось подготовить и провести самому. Как-то я приводил в клуб министра транспорта Казахстана, и речь тогда шла о Казахстане и СНГ. Там выступал, например, занимавший пост министра обороны Великобритании сэр Робертсон на тему «Политика и военное вмешательство в современном мире» еще задолго до того, как он стал руководителем НАТО. Каждый раз был главный докладчик, освещающий тему встречи. А однажды такой вечер «О женщинах вообще и женщинах в политике» вела Маргарет Тэтчер.