В центре растущей сетки кубов выдувного бетонита стояли два серебряных купола, крытые прессованными плитами, сделанными из древесины гигантских деревьев. Возле берега варили бетонит машины в виде огромных изумрудных луковиц. Неподалеку выпускал мощные облака дыма завод по выработке прессованных плит.

Вдалеке от зданий и улиц, на краях расчистки, бригады лесорубов сводили лес.

Группы высадки были сорваны с наблюдений — фактически вся научная работа была свернута — и отправлены вырубать лес.

У пил были полотна по двадцать метров длиной, и этого еле-еле хватало. Валить огромные деревья было куда как нелегко. Они фонтанировали соком, пилы со скрежетом заедало.

Но все же они были всего лишь деревянными, а пилы — стальными. Вздрагивал и падал очередной гигант, и тряслась земля. Рвались лианы, падали мелкие деревья, летели осколки — даже в смерти этих деревьев было величие.

Когда на пути вставало гнездо общественных насекомых, то высылали робота с зарядом динамита, а взорванное гнездо забрасывали из минометов газовыми снарядами. Дело это было долгое, расход инсектицидов — чудовищный, и потому быстро ввели в строй химзавод в Лагере-1.

За лесорубами шли корчеватели. От деревьев оставались огромные пни, полные густого, липкого сока. Для переработки их в пульпу и осколки требовалось много тяжелых взрывов, и лишь экскаваторы могли потом вынуть осколки. Сок очень быстро обволакивал машины резиноподобной массой, и пришлось создать специальные бригады только для чистки машин.

Взрывы, визжание пил, рокот бульдозеров не смолкали круглые сутки — Халифи гнали рабочих, желая построить лагерь в рекордный срок. План самого лагеря, как и конструкция машин, был разработан, разумеется, Фанданами, но вместо того, чтобы использовать постройки под нужды ученых, Халифи планировали их под свою временную резиденцию.

Ибрагим решил форсировать программу колонизации. К ближайшим холмам проложили дороги, и там уже шла расчистка под дворцы. Халифи любили жить просторно. И еще они хотели быть подальше от того взрыва, что неотвратимо назревал на борту «Основателя».

К счастью, стало легко набирать бойцов из подразделений бывших десантников. У Халифи появился еще повод для веселья — эти собаки будут грызть друг другу глотки за право стать рабами!

Команда-восемь после своего первого и последнего задания была расформирована. Флекер возглавил бригаду корчевщиков, куда включили кое-кого из его бывшей группы высадки. На сборных роботорамах работали Траск и молчаливый Стрэнг. Рамы с трехсотсильными моторами использовались для крепления буров, вгрызавшихся на десять футов в древесину пней.

В эти отверстия Флекер и Гувек закладывали динамитные шашки, а Им Сон проталкивала их вглубь длинным стержнем.

Обрабатывая пни по четырем секторам, они разбивали их один за другим, оставляя на месте каждого пня четырехлучевой кратер глубиной пятнадцать футов, наполненный пульпой и осколками дерева.

Такая работа в непрестанной влажной жаре была и без того тяжелой, но Халифи к тому же задали ускоренный темп, и каждый отрабатывал две восьмичасовые смены в сутки. И в результате выматывался до упаду.

А беднягу Флекера терзала еще и душевная боль. Ненависть к Халифи стала его манией. Во снах ему виделось, как он убивает принцев одного за другим самыми ужасными способами. В других снах все было наоборот.

После катастрофической экспедиции команды-восемь на Проминенс-46 трое ее членов попали в госпиталь, и команда официально прекратила свое существование.

Бурное объяснение Флекера с Хидео Тагоми привело его на два дня в карцер. Потом его выпустили, все еще бледного и дрожащего от гнева.

Он узнал о двух девушках-биологах, которых похитили охранники Халифи и которых Халифи отказались отпустить. Затем прошел слух, что в горных долинах пропала целая экспедиция.

Флекер теперь знал, что Халифи собираются править самыми древними методами, неизменными со времен Шумера. Поставить ногу на шею всем и каждому и держать так вечно.

В любой момент Флекер ждал ареста. Затем ему стало казаться, что его выбросят через шлюз. И когда была объявлена программа ускоренного строительства лагеря, он удивился, узнав, что Халифи все еще считают его офицером. Он получил приказ вернуться на службу и немедленно был направлен на курсы корчевателей. Там изучали оборудование, на скорую руку разработанное инженерами для разбивания огромных пней.

Через несколько дней Флекер уже командовал четырнадцатым отделением корчевателей, и вскоре туда прислали тех, кто остался от команды-восемь, Теперь Флекер обливался потом, пробираясь по срезу пня. На нем была только легкая одежда из спиралита, но время близилось к полудню, и температура была за девяносто по Фаренгейту, и потому пот стекал по телу и хлюпал в ботинках.

Добравшись до очередной группы отверстий, Флекер достал из пакета набор гексадилаковых капсюлей. Это были трубки размером с большой палец, и каждая несла в себе взрывную мощь одного килограмма динамита.