Человек отбивался ногами и кулаками. Какое-то время ему удавалось не подпускать врагов, но убить собак его удары не могли. А ничто другое этих псов не остановит.

Прошла минута. Человек явно уставал.

Одна из собак вцепилась в лодыжку. Человек наклонился, чтобы оторвать от себя врага, но тут же вторая собака вцепилась ему в руку. Под их тяжестью человек упал, третья собака схватила его за бицепс и тут же перехватила за локоть. Раздался высокий отчаянный вопль. Собрав все силы, человек поднялся на ноги и круговым движением руки ударил собаку о стену. Раздался тупой стук, пес упал.

Из руки хлестала кровь. Он ударил пса, вцепившегося ему в правую икру, но тот не ослабил хватки.

Другая собака подпрыгнула и вцепилась в бедро, и жертва снова с воплем упала.

Дэйн в ужасе отвернулся. Со сцены неслись рычание собак и душераздирающий визг жертвы, отчаянно бьющейся за жизнь.

Одна из собак схватила человека за здоровую руку, а другая бросилась на горло. Визг оборвался бульканьем.

Толпа заревела. Китайцы вскочили с секундомерами в руках. Снова зазвучал большой гонг, все быстрее и тревожней — и оборвался. Схватка закончилась.

У Дэйна пересохло в горле. Он глотнул еще пива и не почувствовал вкуса. Сердце бешено билось, голова кружилась, он просто растерялся.

На сцене между тем появились трое в подбитых ватой костюмах и с электрошоковыми дубинками в руках. Собак стали отгонять от добычи, но эти псы не чувствовали боли. Дубинки все били и били их искрами по шкуре, пока в конце концов не удалось загнать их в клетку.

Только после этого появились санитары в светло-зеленых халатах. Они бегло осмотрели упавшего и унесли на носилках.

Публику все это не интересовало. Люди болтали, заключали пари, пили пиво как ни в чем не бывало.

Лейла заметила взгляд Дэйна и отвела глаза, глядя куда-то в пространство. Будто хотела сказать: «Взгляни на это, пойми как следует и тогда уже заключай сделку с Ибрагимом».

Снова прозвучал гонг, и снова открылись двери. На этот раз это были две женщины в обтягивающих комбинезонах — синем и красном. Им предстояло драться на обмотанных ватой дубинах. Дэйн пытался не смотреть, и до него доносились лишь глухие удары и тяжелое дыхание.

Толпа орала и свистела, поглощенная зрелищем. Дэйн в ужасе отвернулся. Лейла наблюдала за ним.

— Это отвратительно, уйдем отсюда, — только и смог вымолвить он.

— Так быстро? Шоу только начинается.

— Зачем они это делают?

Раздался глухой удар, вскрик боли и звук падения. Затем еще глухие удары и вопли.

— Кто, владельцы бара? Разумеется, ради денег.

— Нет, эти люди, черт побери! — Дэйн почти потерял контроль над собой.

— Они делают это потому, что осуждены за преступления против собственности. Им предлагают два варианта: либо работа на внешнем периметре базы, где громадный уровень радиации, а порвать скафандр легче, чем сломать ноготь, либо участие в шоу.

Снова прозвучал гонг, схватка окончилась.

Дэйн глотнул пива.

Следующим номером программы были двое мужчин с завязанными глазами и короткими утяжеленными бейсбольными битами. Бешеные удары рассекали воздух, лишь случайно попадая в цель. Толпа ревела.

Удар биты пришелся по голове. Кровь брызнула на стены и на первый ряд. Рев стал громче.

— Я ухожу, — поднялся Дэйн. Лейла не возражала, просто последовала за ним. Выйдя на улицу, Дэйн трясущимися руками полез в карманы за успокоительным. Его тут же окружили мальчишки в блестящих костюмах, предлагая зелье. Он не обратил внимания.

— Это жестокое, грубое варварство! — Дэйн повернулся к Лейле. — Как твоя семья может закрывать на это глаза? Или они не знают, что здесь происходит?

Лейла пожала плечами.

— Многие из них не знают и знать не хотят. Мне объяснили, что это та плата, которую приходится вносить за свободу въезда всех желающих. Мы не отвергаем никого из тех, у кого есть хоть какие-то средства на жизнь. Мы принимаем всех, кто ищет убежища. Этого не может сказать о себе ни одна из баз Урана.

Дэйн нехотя вспомнил, что на «Фандане-один» цены на жилье были неимоверными.

— Но зачем эти ужасы? Все равно не понимаю. Она посмотрела насмешливо-презрительно:

— Да неужто ты хочешь ввести мою семью в такие расходы, как полиция, суды, тюрьмы? Чего это им платить за то, что люди сами друг с другом делают? Да это и не люди, это неверные — пыль под ногами. Дешевое право въезда, дешевое право жительства. А это — дешевая юстиция. Ничего лучшего они не заслуживают, — Мне нужно выпить.

— Ты только что пил.

— Что, пиво? Нет, что-нибудь настоящее. Дэйну необходимы были деньги Халифи. Другого пути у него не было, потому что большинство финансовых центров пугались проекта.