— Ты очень интересный собеседник, Рипли, — сказал Эш и попытался изобразить смущение на лице.

— Все мурлыкаете? — Паркер оперся на спинку кресла и дышал Эшу прямо на ухо. — Разрешите, офицер, это мое место.

— Прошу… — Эш поморщился, но встал.

Временами Паркер действительно раздражал. Его упитанная фигура в расстегнутом на груди комбинезоне и с голубой повязкой на широком плоском лбу появлялась всегда в самый неподходящий момент. Эта счастливая особенность великолепно сочеталась с поистине «ангельским» характером. Он либо ехидно шутил, препирался по пустякам и цеплялся к каждому слову, либо был мрачен и с вылезшими из орбит глазами угрюмо отстаивал свою точку зрения. Команда воспринимала его как печальную неизбежность. Единственным его другом был Бретт, хотя я никак не могла понять, как они сошлись и находили общий язык. Толстый негр и сухощавый ирландец были самой странной парой, какую я когда-либо встречала. Будь я центре БЕЗО, на один корабль я бы их не поставила. В противоположность Паркеру, Бретт находился всегда в состоянии загнанного кролика. Его сухощавое тело неестественно двигалось, и временами казалось, что сначала начинает шевелиться его одежда, и лишь потом, повинуясь ей, движется он сам. Единственным его увлечением, о котором мне было известно, была ретротехника. Ей он посвящал все свободное время, мог часами копаться в каком-нибудь хламе. Однако на посту он всегда был крайне собран и внимателен, практически не реагировал на разговоры, не касающиеся непосредственно работы. Большой козырек бейсболки, которую он вечно таскал на голове, наполовину скрывал его лицо. Я никак не могла рассмотреть цвет его глаз. Тонкий прямой нос и тонкие губы в сочетании с острой челюстью придавали ему вид серьезного, уверенного в себе человека. Он походил на сорок первого президента. Почему-то он ассоциировался у меня исключительно с президентом и с кроликом.

— У меня новость, — объявил Даллас, появляясь в каюте. — Пока мы спали, «мамочка» поработала с кем-то.

— Поработала? — глаза Кейна широко раскрылись.

— Да, шло самое настоящее общение, — продолжал капитан, поглаживая бороду. — «Мамочка» вела переговоры.

— А что случилось-то? — глухо спросил Паркер.

— Мы не вышли на место. Конечно, надо еще проверить.

— Что это была за информация? — Рипли привстала в кресле.

— Неизвестно.

— А с кем был контакт? Это можно установить? — спросил Бретт; эта история нравилась ему все меньше и меньше.

— Нет. Вся передача туда и обратно длилась двенадцать секунд. После чего была послана команда об изменении курса.

— Бред какой-то… — Ламберт закурила.

— Согласен. Основной терминал был отключен, ключи находились в сейфе. Следовательно, проход сигнала просто немыслим. А об изменении курса «мамочка» должна была доложить сразу же после пробуждения. Так что…

— Но тогда в какой системе мы сейчас? — Рипли всматривалась в лицо Далласа.

— Нужно выяснить. Я дал запрос «маме». Сейчас можно сказать одно — очень далеко от Солнца.

— Это могли быть разумные существа!

— Если только «мамуля» в порядке…

— Пришельцы — здесь? — Кейн пожал плечами. — Сомневаюсь.

— Ты что, Эш, соскучился по приключениям? У тебя все в порядке, и тебе явно не хочется домой? Тебе надо срочно выпить на брудершафт с инопланетянином?!

— А вдруг они похожи на нас?

— Разумеется, — Паркер с трудом сдерживал смех, — и они такие умные, и у них одна мечта — познакомиться с кем-нибудь; они прямо спят и видят, как мы их обнимаем и хлопаем по плечу!

— Я согласен с Эшем, — кивнул Даллас.

— У меня в контракте нет пункта, в котором сказано, чтобы я рвал задницу ради какого-то сигнала, посланного неизвестно кем и, что самое интересное, неизвестно с какой целью. Ты его даже проверить не можешь. Я — транспортник, а не ковбой из косморазведки.

— А если это действительно шанс? — Рипли взяла Паркера за руку.

— Да ну вас, — он отдернул руку, — лезете не в свое дело…

— Ну что, проверим? — Даллас обвел взглядом присутствующих.

— Надо посмотреть, — как бы нехотя согласился Кейн.

— Ты еще у Джонси спроси, — привычно съехидничал Паркер; теперь, когда решение было принято, он смирился и расслабился. Может, пойти поискать?

— Ладно, — подытожил Даллас и, хлопнув ладонью по столу, скомандовал: — Кончай базар, по местам!

— Как система? — Даллас усиленно щелкал клавишами. Отклонение от курса?

— На полтора квадрата, — ответил сидящий рядом серьезный Кейн.

— Тебе это о чем-нибудь говорит, Рипли?

— Пока нет, но если дашь разметку…

На экране поплыла точка, отслеживаемая радаром.

— Есть планета!

— Хм, только одна… — Ламберт нервно дергалась в кресле, но говорила медленно и спокойно, даже, пожалуй, чересчур спокойно. — Мы в другой системе.

— Приехали, — Даллас откинулся на спинку кресла. — Эш, ты слышал?

— Да, дело серьезное.

— Рипли-и-и, мы в другой системе.

— Спасибо, дорогая.

На корабле чувствовалось оживление. Все соскучились по настоящей работе. Даже отклонение от курса было воспринято как хороший знак. В космосе, а тем более у дальнобойщиков, существовала примета: слишком хорошо — это тоже плохо. Так что подобная непредвиденная ситуация подтверждала, что жизнь, черт побери, все-таки продолжается.