— Понятно.

— Мистер Фринтон так вспыльчив! — произнес Китаец, поворачиваясь к близнецам. — Такое горячее сердце! Щедрость его натуры побуждает его к таким порывам, что он как бы — э-э-э — «тщится вскочить в седло, но пролетает мимо».

— Не вижу, — сказал Никки, — чему он может особенно радоваться, если вы рассказали Хозяину, что он хочет его убить.

— Но ведь он же и вправду хочет.

— Раз вы предупредили его…

— Мистер Бленкинсоп подразумевает, что Хозяин, скорее всего, уже знает об этом, — сказал майор авиации, и на лице его вновь возникло измученное выражение. — Да так оно и есть.

— Плюс к этому, любой из обитателей острова пребывает в безопасности, пока он приносит пользу.

— Вы хотите сказать, что пока ему нужен вертолет, я останусь в живых.

— Именно так. И Пинки останется в живых, пока не доделает вибратор.

— Стало быть, риск, — продолжил свои объяснения мистер Бленкинсоп, — которому он подвергается вследствие моей откровенности едва ли больше того, который уже существует.

— Понятно.

Помолчав немного, мистер Фринтон спросил:

— А как насчет вашей собственной бесполезности?

— Что до меня, — ответил мистер Бленкинсоп, оставаясь верным принципу рациональной правдивости, — то я постараюсь успеть занять место Хозяина.

— То есть в конечном итоге мы вам нужны для того, чтобы вы могли заменить собой Хозяина?

— Коротко говоря, так.

— В таком случае, — сказал, окончательно свирепея, майор авиации, — предупреждаю вас, что я приложу все силы, чтобы заменить собой вас.

— Милости просим, попробуйте.

Мистер Фринтон проглотил комом вставшее в горле желание чем-нибудь треснуть Китайца.

— Вы что же, всерьез полагаете, что мы убьем одного человека, чтобы посадить себе на шею другого?

— Давайте все же начнем с главного, — резонно ответил мистер Бленкинсоп. — Всему свое время. После того, как мастер Николас покончит с Хозяином, вам останется лишь покончить со мной.

И он поставил кофейную чашку на стол, чтобы погладить ладошкой одной руки обтянутый тонкой кожей кулак другой.

Один из лучших способов обезоружить того, кто на тебя нападает, — это во всем с ним согласиться.

— Слушайте, — сказал мистер Фринтон, — раз и навсегда: мальчик в этом участвовать не будет.

— Вы не смогли привезти цианистый калий?

— Разумеется, я его не привез.

— Да, собственно, оно и не важно. Это вещество используется при нанесении платины на контакты вибраторов, которые делает Пинки. Так что яд у нас есть. Я вспомнил об этом уже после того, как вы улетели.

— А вы уверены, что и Хозяин об этом не вспомнил?

— Нисколько. Однако, — не рискнул, не жди наград.

Они смотрели на него, гадая, как можно сохранять подобное спокойствие, будучи таким негодяем.

— Во всяком случае, мальчика я вам использовать не позволю.

— Мистер Фринтон, не сделаете ли вы мне личное одолжение, — приняв во внимание наше с вами давнее знакомство, — и не рассмотрите ли несколько фактов без какого-либо предубеждения?

— Нет, не рассмотрю.

— Дети, — терпеливо продолжал мистер Бленкинсоп, — уже говорили мне о своем неприятии вивисекции, основанном на соображениях морали. Но неужели вы всерьез верите, что страдания нескольких несчастных собак более весомы, чем открытие вакцины от бешенства? Вы помните, что сказал Наполеон, когда его обвинили в убийстве герцога Энгиенского? Вы действительно считаете, что судьба целой цивилизации имеет меньшее значение, чем душевное равновесие одногоединственного мальчишки?

— Что касается второго из ваших вопросов, — ответил мистер Фринтон, не зря прошедший на острове курс наук (ибо он уже успел окинуть взглядом стоявшие на полке книги по истории и выбрать потребную), — то Наполеон сказал следующее: «Что, снова дело д'Энгиена? Ба! В конце концов, что такое один человек?»

— Наполеон был знатоком по части боевых потерь.

— Я таковым становится не собираюсь.

— Но, дорогой мой майор авиации, вы уже им стали. Разве в войне с Гитлером потерь не было?

— Многие мои друзья погибли, — но погибли за то, во что верили.

— И вы полагаете, что командиры, посылавшие их в бой, так уж редко ожидали, что они не вернутся?

— Они знали, на что идут, и они не были детьми.

— Напротив, многие из них были едва ли на шесть-семь лет старше мастера Николаса, очень немногие знали, на что идут, и кроме того, мне хотелось бы узнать, что вы думаете по поводу их призыва на военную службу?

— Никки я призывать не намерен.

Никки сказал: