Грозные лаунчеры лежали возле их ног, настороженно мигая контрольными лампочками.

— Я хотел спросить, каковы ваши дальнейшие планы?

— Мы собираемся дойти до моря.

— А зачем вам к морю?

Вильямс на секунду задумался. Стоит ли рассказывать все этому хитрому тургану? С другой стороны, все равно впереди полное неведение.

— Нас интересует искусственный остров, — сказал полковник.

— Так я и думал, — многозначительно произнес Мадраху и положил в рот большую желтую ягоду. — Попробуйте это, — порекомендовал он. Очень необычный вкус.

Саломея и Вильямс попробовали.

— Апельсин, — сказала Салли.

— Да, только без кожуры, — добавил Вильямс.

Он перенял манеру Мадраху и уходил от деловых разговоров, предоставляя хозяину самому возвращаться к важной для него теме. А в том, что эта тема была для тургана важной, полковник не сомневался.

— За границами наших владений вы можете не встретить такого радушного приема, уважаемый военачальник, — осторожно заговорил Мадраху.

— Что поделать, у меня нет другого выхода, — ответил полковник. — Мы будем пробиваться, насколько это возможно.

— Но ведь можно найти другой, более легкий способ.

— Какой же?

— Дело в том, что я и несколько моих соседей — уважаемых турганов — имеем претензии к нечестному правителю земли Конахард. Если бы вы, уважаемый военачальник, оказали нам помощь, мы могли бы буквально на руках отнести вас до самого моря.

Было видно, что Мадраху чего-то недоговаривает. Он косился то на лакеев, то на своих гвардейцев. Казалось, он вот-вот расскажет о своей тайне, но потом осторожность вновь одерживала верх.

— Что же это за правитель такой, если несколько турганов не могут одолеть его?

— Ну хорошо, — решился Мадраху, — я скажу вам. Все равно никто из моих слуг этого языка не понимает. Так вот, Конахард — это вовсе не Конахард, а Популар Второй — наследник Фо — Менко Четвертого. Без вашей помощи нам с ним не справиться.

— Если вы предлагаете мне стать вашим союзником, то почему еще вчера ваши люди и дольтшпиры атаковали нас в горах, а эспора — на равнине?

— Дело в том, что и здесь виноват Популар Второй. Он предложил большую награду тем, кто сможет вас уничтожить.

— Что же за награда такая? — спросил полковник и переглянулся с Саломеей.

— Четыре больших и восемь маленьких табунов отборных лабухов, — виновато улыбаясь, сообщил турган. — Хороший лабух у нас очень ценится.

— А когда вы поняли, что это вам не удалось, стали звать нас в союзники, потроха вонючие? — зло произнесла Саломея.

Волна ее гнева была такой искренней, что хозяину дворца стало жарко.

— Извините нас. — развел руками турган, — это политика. Не можешь победить — заключи мир.

— Скажите, мистер Мадраху, а чьи войска атаковали нас возле пирамид?

— Это были солдаты Популара Второго. Вы здорово их потрепали, и они сразу ушли, а Популар Второй тут же стал искать кого-то, кто уничтожил бы вас за награду.

— А чьи дольтшпиры атаковали нас в предгорье — в каменоломне?

— Это был налет турганов Швиборда и Хохура. После него немногие вернулись обратно.

Полковник молча кивнул. Саломея молчала тоже. Она могла бы рассказать о том, что и ее друзья остались в этой каменоломне.

Вспомнилось медленное падение «скаута» Фэйт. От нее самой мало что осталось, но она билась до последнего, и в ее пушечных магазинах не обнаружили ни одного снаряда. Она была беззащитна, и ее просто пристрелили. А как насчет экипажей танков, броня которых была слишком мягкой для снарядов дольтшпиров?

«Проблема в том, что эта обезьяна с серой мордой считает нас бессмертными, — размышляла Саломея. — Он думает, что пули от нас отскакивают, а когда кто-то падает, он просто катапультируется домой, как в компьютерной игре. Но это не игра, и все, кто здесь умер, почернели от страшных ранений, и их кости навсегда останутся в этой чужой земле. Навсегда…»

— А кто запускал голубую ракету? — продолжил полковник свое ненавязчивое дознание.

— Это сделал Популар, ни у кого другого такого оружия нет. Эта ужасная сила — одна из основ его власти, и длительной воины с ним вести невозможно. С ним никто не сладит — только вы. Потому что у вас люди могут не только заходить внутрь боевой машины, но и выходить обратно. У нас такое будет возможно лишь в далеком будущем. И будет ли вообще — неизвестно. Популар Второй против всех наук, и многие его слушают.