Шрифт:
Вы просто теряете даром время и медлите.
Жаль, что олени не могут учить быстроте черепах.
В вашем стремлении сделать свое Я огромным лежит ваша доброта, и это стремление есть в каждом из вас.
Но в некоторых это стремление сильно как поток, мощно несущийся к морю, увлекающий за собой секреты склонов холмов и песни лесов.
А в других то же стремление – лишь тихий ручей, теряющийся в собственных петлях и изгибах и не достигающий моря.
Но пусть тот, кто ретив, не скажет тому, кто спокоен: «Почему ты медлишь и останавливаешься?»
Потому что настоящий носитель добра не спросит у голого: «Где твое платье?» – иль у бездомного: «Что с домом твоим случилось?»
О Молитве
Тогда жрица сказала: Скажи нам о Молитве.
И он ответил так:
Вы молитесь, когда у вас нужда или горе, а ведь могли бы молиться также в дни ваших радостей и в дни изобилия.
Ведь что есть молитва, если не продолжение вашего Я, живущее в небесном пространстве?
И если вам становится лучше, когда вы изливаете свою тьму в это пространство, вам будет приятно излить туда и зарю своего сердца.
И если, когда ваша душа зовет вас на молитву, вы можете лишь рыдать, она должна пробудить вас к этому снова и снова, пока рыдания ваши не перейдут в смех.
Когда вы молитесь, вы поднимаетесь ввысь, чтобы встретиться с теми, кто тоже молится в этот час и кого без молитвы вы никогда бы не встретили.
Поэтому пусть ваш визит в этот невидимый храм будет только лишь для восторга и радости встречи.
Потому что, если вы вошли в храм, лишь чтоб просить, вы не получите.
И если вы вошли в него лишь для того, чтоб унизить себя, – вас не поднимут.
И даже если вы вошли в храм, чтоб молится о благополучии других – вас не услышат.
Достаточно того, что вы входите в тот невидимый храм.
Я не могу дать вам слова ваших молитв.
Бог слушает не ваши слова, кроме тех случаев, когда Он Сам вкладывает их в ваши уста.
И я не могу научить вас молитве ваших морей, и лесов, и гор.
Но вы, дети тех гор, и лесов, и морей, сами найдете их молитву в вашем сердце.
И если вы просто прислушаетесь в тишине ночи, вы услышите, как они говорят молчаливо:
"Наш Бог, ты создал наше крылатое Я, это твоя воля повелевает в нас.
Это твое желание желает в нас.
Это с твоего побуждения наши ночи, которые принадлежат и тебе, превращаются в дни, тоже твои.
Мы не можем просить у тебя ничего, потому что ты знаешь наши нужды, прежде чем они в нас рождаются:
Ты придумал нам нашу нужду, и, давая нам больше себя, ты дашь нам все, что нам надо".
Об Удовольствии
Тогда отшельник, который посещал этот город раз в году, вышел вперед и сказал: Скажи нам об Удовольствии.
И он ответил, сказав:
Удовольствие – это песнь свободы,
Но это не свобода.
Это цветение ваших желаний,
Но это не плод их.
Это глубина, зовущая ввысь,
Но это не та глубина и не та высота.
Это заключенный в клетку, которому дали вдруг крылья,
Но это не заключенное в рамки пространство.
Да, поистине, удовольствие – это песня свободы.
И я буду рад, если вы запоете ее от всего сердца, хотя я не хотел бы, чтобы вы потеряли сердце свое в этом пении.
И есть среди вас юноши, кто ищет удовольствие, как если б в них все заключалось, – их вы уже осудили и упрекнули.
Но я бы не стал осуждать и упрекать, я дал бы им право искать.
Конечно, они найдут удовольствие, но не одно удовольствие;
У него есть семь сестер, и каждая из них еще более прекрасна, чем просто удовольствие.
Разве вы не слышали о человеке, который копался в земле, чтобы найти корни, а нашел сокровище?
И есть среди вас старики, кто вспоминает удовольствие с сожалением, как будто это были ошибки, совершенные ими, когда они были пьяны.
Но сожаленье – это затмение разума, а не способ себя наказать за то, что прошло.
Им бы лучше вспомнить их удовольствия с благодарностью, как они вспоминали бы об урожае лета.
И все же, если их сожаленья утешают – пусть утешаются.
И есть среди вас такие, кто уж не юн, чтобы искать, и недостаточно стар, чтобы лишь вспоминать.
И, страшась искать иль вспоминать, они избегают всех удовольствий, чтобы не обделить свой дух, не оскорбить его.
Но даже в таком отречении находят они свое удовольствие.