И что, как не кусочки вашего Я, вы должны раздробить, чтобы стать свободным?

Если есть несправедливый закон, который вам бы хотелось отменить, помните – этот закон был когда-то начертан вашей рукой на вашем собственном лбу.

И вы не сотрете его, даже если сожжете свои книги законов, и не смоете его со лбов ваших судей, хоть выльете на них все ваше море.

И если вы собираетесь лишить власти тирана, посмотрите сперва, уничтожен ли трон его, возведенный в вашей душе.

Ведь тиран может властвовать над свободными и гордыми, если только внутри их свободы есть тирания и внутри их гордости прячется стыд.

И если вы хотите сбросить с себя какую-то заботу, значит, эта забота была выбрана вами самими, а не возложена кем-то на вас.

И если вам хочется рассеять свой страх, помните, гнездо этого страха лежит в вашем сердце, а не в руке того, кого вы боитесь.

Поистине все движется внутри вас в постоянном полуобъятьи: то, чего вы желаете, и то, чего вы боитесь, отвратительное и почитаемое, то, к чему стремитесь и то, чего хотели бы вы избежать.

Все эти вещи движутся внутри вас как светлые пятна и тени, переплетенные парами вместе.

И когда одна тень рассеивается, сливаясь со светлым пятном, и исчезает, то что остается, становится тенью для другого, более яркого света.

Также и ваша свобода, вырвавшись из кандалов, она превращается в цепи для еще большей свободы.

И жрица из храма заговорила снова, сказав: Скажи нам о Рассудке и Страсти.

И он ответил и сказал так:

Ваша душа – часто поле сражения, где ваши рассудок и разум воюют с желанием и страстью.

Если бы я мог стать миротворцем в вашей душе, я бы превратил разлад и борьбу этих стихий в единство мелодии.

Но как я смогу это сделать, если вы сами не хотите тоже быть миротворцами, не хотите стать любовниками каждой из этих ваших стихий?

Ваш рассудок и ваша страсть – это руль и парус фрегата вашей души.

И если парус ваши иль руль будут сломаны, ваш фрегат может только метаться бесцельно, иль дрейфовать, иль застыть посредине огромного моря.

Потому, что рассудок, если правит один, – это сила, но имеющая четкий предел, а страсть, если не управляема, – это пламя, что сжигает дотла.

Поэтому позвольте вашей душе поднять ваш рассудок до высот страсти, чтоб он мог запеть;

И пусть рассудок направляет вашу страсть разумно, чтоб страсть могла воскрешаться изо дня в день и вставать, как феникс, из собственного пепла.

Мне бы хотелось, чтобы вы взглянули на ваши суждения и ваши желания как на двух гостей дорогих, сидящих за вашим столом.

Вы ведь не будете делать одного из гостей выше другого, потому что тот, кто заботится больше об одном из гостей, теряет любовь и уважение обоих.

Среди холмов, когда вы сидите в прохладной тени белых тополей, внимая спокойствию и безмятежности дальних полей и лугов, – пусть ваше сердце скажет молчаливо: «Бог покоится в рассудке».

И когда приходит буря, и дикие ветры сотрясают лес, и гром и молнии провозглашают величие неба – тогда пусть ваше сердце воскликнет в благоговейном трепете: «Бог обретает движение в страсти».

И так как вы – только дыхание божественных сфер и только лист в лесу Бога, вы тоже должны покоиться в рассудке и обретать движение в страсти.

Тогда заговорила женщина, сказав: Расскажи нам о Боли.

И он ответил так:

Ваша боль от того, что ломается оболочка, скрывающая вас от пониманья вещей.

Чтобы сердце плода могло предстать перед солнцем, его твердая косточка должна расколоться, вот так же и вы должны узнать боль.

И если бы сердце ваше не переставало изумляться чудесам, которые жизнь приносит вам каждый день, ваша боль казалась бы вам не менее длинной, чем радость;

И вы бы смирились со сменой времен года вашего сердца, подобно тому как принимаете смену сезонов, проходящих через ваши поля.

И наблюдали бы с безмятежностью за зимами ваших печалей.

Значительную часть вашей боли вы выбрали сами.

Это горькое снадобье, которым врач внутри вас лечит заболевшую часть вашего Я.

Поэтому доверьтесь врачу и пейте его лекарство молча, безропотно: