— Может, потому, что он пришел в глаженой рубашке?

— О да, мне следовало бы нарядиться. Вы только посмотрите на него. Выглядит так, будто у него весь мир в кармане.

Риццоли наблюдала за тем, как ловко Дин балансирует на одной ноге, надевая бахилы; как натягивает перчатки на свои длинные пальцы, будто хирург, готовящийся к операции. Да, внешность многое решала. Корсак был из тех, кто привык спорить и сражаться даже там, где этого не требовалось. И окружающий мир отвечал ему тем же.

— Кто его сюда звал? — спросил Корсак.

— Только не я.

— И все-таки он здесь.

— Он всегда тут как тут. Кто-то сливает ему информацию. Но не из моей команды. Это идет сверху.

Она вновь уставилась на крыльцо. Дин прошел в дом, и она представила его в гостиной, где он рассматривает кровавые потеки, читает по ним сценарий убийства.

— Знаете, я думал об этом, — сказал Корсак. — Дин появился на месте происшествия только через три дня после убийства Йигера. Впервые мы увидели его в Стоуни-Брук, где было обнаружено тело миссис Йигер. Верно?

— Да.

— Так почему же он так долго тянул? На днях мы с вами обсуждали версию о том, что убийство Йигеров было исполнением приговора. Что они были втянуты в какой-то криминал. Если бы они находились в поле зрения федералов — ну, под следствием или под наблюдением, можно предположить, что федералы объявились бы на месте преступления первыми. Но они ждали три дня, и только тогда вступили в игру. Что их заставило? Что заинтересовало?

Она посмотрела на него.

— Вы отправляли отчет по форме ВИКАП?

— Да. Целый час потратил, чтобы закончить его. Сто восемьдесят девять вопросов. Всякая галиматья вроде: «Была ли какая-нибудь часть тела откушена? Какие предметы были засунуты в какие отверстия?» Теперь придется составлять дополнительный отчет по миссис Йигер.

— Вы запрашивали консультацию, когда передавали отчет?

— Нет. Зачем мне спрашивать совета у ФБР, если я и так все знаю? Я просто исполнил свою должностную обязанность, заполнил форму ВИКАП.

ВИКАП — программа выявления насильственных преступников — была разработана ФБР и являлась своего рода базой данных по самым тяжким преступлениям. Вечно пребывающие в цейтноте полицейские не успевали заполнять длинные опросные листы ВИКАП, а многие даже и не стремились к этому.

— Когда вы отправили свой отчет? — спросила она.

— Сразу же после вскрытия доктора Йигера.

— И тогда же появился Дин. На следующий день.

— Вы думаете, дело в этом? — спросил Корсак. — Он из-за него примчался?

— Возможно, ваш отчет поднял тревогу.

— Что же их так заинтересовало в нем?

— Не знаю. — Она посмотрела на дверь, за которой исчез Дин. — И совершенно очевидно, что он нам этого не скажет.

Джейн Риццоли нельзя было отнести к меломанам. Ее любовь к музыке исчерпывалась коллекцией компакт-дисков с несложными композициями и двухлетним опытом игры на трубе в школьном оркестре. Труба привлекала ее тем, что звучала громче всех, не то что писклявые кларнеты и флейты, на которых играли другие девчонки. Нет, Риццоли хотела, чтобы ее было слышно, поэтому и оказалась среди мальчишек-трубачей. Ей нравилось, когда из ее инструмента вырывались оглушительные звуки.

К сожалению, слишком часто звуки оказывались фальшивыми.

После того как отец запретил ей трубить где-либо, кроме как на задворках, а соседские собаки стали выть в знак протеста, она распрощалась с трубой до лучших времен. К тому же у нее хватило ума признать, что голого энтузиазма и мощных легких недостаточно, чтобы компенсировать отсутствие таланта.

С тех пор музыка значила для нее чуть больше, чем ненавязчивые мелодии в лифте или звуки автомобильных клаксонов. В концертном зале на углу Хантингтон и Масс-авеню она была всего дважды в своей жизни, и оба раза еще школьницей, когда их водили на репетиции Большого симфонического оркестра. В 1990 году к зданию пристроили крыло Коэн-Винг, и здесь ей еще не доводилось бывать. Когда они вошли сюда с Фростом, она поразилась, насколько современно выглядит здание — совсем не то мрачное и массивное, каким она его помнила.

Они показали «корочки» пожилому охраннику, который заметно распрямил свою сгорбленную спину, когда увидел, что посетители из отдела убийств.

— Вы по поводу Гентов? — спросил он.

— Да, сэр, — ответила Риццоли.

— Ужасно. Просто ужасно. Я видел их на прошлой неделе, сразу после их приезда в город. Они заехали, чтобы посмотреть зал. — Он покачал головой. — Такая красивая молодая пара.

— Вы дежурили в тот вечер, когда они выступали?

— Нет, мэм. Я работаю только днем. Мне нужно уходить в пять, чтобы сменить сиделку. Понимаете, моей жене требуется круглосуточный уход. Она может забыть выключить газ… — Он запнулся, покраснев. — Но я так понимаю, вас не это интересует. Вы, наверное, пришли к Эвелин?