Сонный из-за трехчасовой разницы во времени, он решил немного подремать, но заснул крепко и надолго. Калифорнийское солнце лило сквозь окна потоки света, когда он наконец проснулся; была половина десятого, и он проголодался. Он позвонил и заказал завтрак в номер.

Он не собирался спать всю прошлую ночь напролет; ему хотелось посетить офис Кармана, когда там нет никого поблизости. Он хорошо позавтракал, принял душ, побрился и вышел из отеля. Офис Кармана помещался в трехэтажном, несколько обшарпанном конторском здании на Мельроуз-бульвар, в районе, который вскоре должен стать слишком дорогим для частного детектива. Томми нашел платное место для парковки чуть выше по улице и пешком вернулся к этому зданию.

Он нашел фамилию Кармана в указателе помещений в вестибюле и поднялся на лифте на третий этаж. На двери была табличка «Детективное агентство Кармана». Помельче шрифтом там была инструкция оставить сообщение на автоответчике, если офис закрыт. Он подергал дверь: заперто. Он нагнулся, чтобы рассмотреть замок, но тут открылась дверь на другой стороне коридора, и какая-то женщина пошла по коридору к женскому туалету. Секунду спустя кто-то вышел из лифта и вошел в другой офис. Здесь было сейчас слишком людно, чтобы возиться с замками. Ему придется вернуться сюда попозже.

Он вышел на лестницу, ведущую на первый этаж, и попробовал замки на дверях, выходящих на эту лестницу на каждом этаже. Он мог попасть на лестницу, но оттуда можно было только выйти на улицу, но не попасть обратно в здание. И с улицы тоже нельзя было проникнуть на лестницу. Он подошел к боковой стороне здания и заглянул в узкий проход между ним и соседним домом. Пожарная лестница, похоже, проходила рядом с окном в конце коридора на каждом этаже.

Он проголодался; смена часового пояса сбила с толку его привычные ритмы, и поэтому он нашел открытое кафе и перекусил в тени большого дерева — сикоморы. Калифорния может быть очень приятным местом, подумал он. После ленча он снова отправился гулять по Мельроуз-бульвар, разглядывая витрины со всякой всячиной, пока не набрел на то, что он бы назвал очень изысканным хозяйственным магазином. Он зашел туда.

— Чем могу помочь вам, сэр? — спросила молодая продавщица.

— Благодарю вас, мне бы хотелось купить зонтик — большой такой, как для гольфа, — но с изогнутой в виде крючка ручкой, а не с прямой.

У нее был совершенно ошарашенный вид.

— Что-нибудь не так? — спросил он.

— О, нет-нет, сэр, просто за три года, что я здесь работаю, никто ни разу не спросил зонтик, и боюсь, что у нас их нет. Калифорнийский климат, наверное, вот в чем дело.

— А, понимаю. Вы не могли бы мне подсказать, где я могу найти столь странный предмет?

Она наморщила лоб:

— Боюсь, что нет, я даже не знаю, где вы могли бы попробовать его искать.

Томми кивнул:

— Спасибо, пожалуй, я просто посмотрю, что у вас есть.

— Конечно, пожалуйста, дайте мне знать, если вам понадобится моя помощь.

Томми начал бродить взад и вперед между рядами стеллажей, то и дело обнаруживая самые обычные предметы, выставленные на продажу по удивительно высоким ценам — двадцать пять долларов за ручной фонарик, семьдесят пять долларов за маленькую багажную тележку, тридцать долларов за набор дешевых отверток. Затем он увидел нечто интересное. Он протянул руку и снял эту штуковину с полки.

— А это сколько стоит?

— О, это самая удобная в хозяйстве вещь, — сказала продавщица. — В прошлом году я подарила такую моей матери на Рождество: у нее артрит, и ей стало трудно тянуться за вещами.

— Сколько, вы сказали, это стоит? — спросил Томми.

— Шестьдесят пять долларов.

— Я беру ее, — сказал он, гадая, как оправдает эту покупку в своем отчете.

Он бросил пакет в машину и снова запер ее, затем потратил вторую половину дня, прохаживаясь вверх и вниз по обеим сторонам бульвара. Он купил Рози небольшое серебряное украшение и несколько книг и журналов для себя. Вернувшись в отель, он заказал ужин в номер и поставил будильник на два часа ночи.

Несколько секунд он не мог сообразить, где находится, когда будильник разбудил его, и потянулся было к Рози, чтобы спросить, что случилось. Затем он вспомнил. Он принял душ, чтобы стряхнуть с себя последние остатки сонливости, затем надел на плечо кобуру с девятимиллиметровым автоматическим пистолетом, закрепленную на специальном ремне, к которому был приколот также его полицейский значок и запасной магазин. Он накинул сверху темно-синюю ветровку и посмотрел на себя в зеркало. Он выглядел достаточно респектабельно, чтобы к нему не прицепился какой-нибудь проезжающий мимо полицейский, но в то же время его будет трудно заметить в темноте. Он и сам не знал, зачем берет с собой пистолет, но он столько лет его носил, что чувствовал себя без него как-то неловко.

Он проехался по Мельроуз-бульвар вверх и вниз два раза, проверяя этот район, высматривая стоящие полицейские машины, особенно те, на которых не было опознавательных знаков. Он проехал один раз мимо черно-белой патрульной машины, ехавшей навстречу, но больше ничего не заметил. Он остановил машину за углом конторского здания, взял с заднего сиденья свою недавнюю покупку, запер машину и огляделся вокруг. Никого, кроме него, на улице не было.

Он прошел вниз по бульвару один квартал, затем повернул и пошел назад, проверяя, нет ли кого, кто мог бы доставить ему неприятности, затем нырнул в проулочек, прилегающий к интересующему его зданию. Он надел водительские перчатки, сорвал бумажную обертку с купленного им приспособления и выбросил ее в ближайший мусорный бак.