— Никто, все тута были, — недоуменно уставился на хозяина горбун. — Как вы уехали, ворота тут же закрыли и спустили собак с цепи.

— Так, так… — Никита Авдеевич согласно кивнул и хотел отпустить шута, но заметил, что тот мнется, словно желая еще что-то сказать. — Чего еще?

— Человек тебя ждет наверху.

— Кто таков? — удивленно поднял брови дьяк. Кого вдруг принесло в глухую полночь, или гонец прискакал?

— Приказчик Аббаса, — понизил голос Антипа.

— Его кто видел?

— Нет, он меня к воротам через нищенку вызвал, а потом я его сразу наверх провел

— Ладно, возьми свечу. — Никита Авдеевич отстегнул от пояса саблю, бросил на лавку и следом за шутом поднялся наверх.

Приказчик сидел в углу. Смуглый, горбоносый, закутанный в широкую темную накидку, он походил на огромную нахохлившуюся птицу, забившуюся от студеного ветра под застреху. Увидев хозяина дома, он встал и низко поклонился ему.

Антипа поставил свечу на стол и вышел. Дьяк сел и махнул рукой приказчику, указывая устроиться напротив. До заранее обусловленной встречи с Аббасом оставалось еще несколько дней. Что же заставило всегда такого осторожного и хитрого купца, не дожидаясь личной встречи, прислать к Никите Авдеевичу своего доверенного человека? Неужто опять придется услышать дурные вести?

— Хозяин не может сам прийти в твой дом, поэтому он послал меня. — Голос у приказчика был гортанный, напоминавший клекот орла, закогтившего добычу. Но по-русски он говорил свободно и правильно, почти без акцента, только немножко медленно.

— Сегодня к хозяину пришел человек, — продолжал приказчик. — Купец из Крымской орды. Он хочет увидеть твоего пленника.

— Какого пленника? — прищурился Бухвостов. — И почему он пришел именно к Аббасу?

— Мой хозяин — старейшина восточных торговцев в Москве, — с достоинством ответил приказчик. — А увидеть приезжий купец желает молодого мурзу, которого привезли казаки.

— Вот как?

Сердце у Никиты Авдеевича дрогнуло: неужели это весточка от Макарушки Яровитова? Уже, почитай, больше месяца прошло, как ускакал он на юг, и с тех пор о нем ни слуху ни духу. Иногда дьяку думалось, что сгинула в проклятой орде забубённая головушка Макарки, но он старался гнать прочь эту мысль, боясь накликать беду. А тут вдруг приезжий купец-татарин хочет поглядеть на Рифата! Но это может быть и простым совпадением. Как могли узнать, где сейчас сын Алтын-карги? Впрочем, слухами земля полнится, а Бухвостов вывозил молодого мурзу в город. Так что его могли видеть.

— Откуда ему известно, что молодой мурза у меня?

— Не знаю. — Приказчик выставил перед собой ладони, словно желая отодвинуть все подозрения хозяина, не позволив им коснуться себя. — Он хочет его видеть.

— И говорить с ним? — вкрадчиво уточнил дьяк.

— Не знаю. Просил моего хозяина помочь увидеть молодого мурзу.

— Вот как? — повторил Никита Авдеевич.

Если Яровитов благополучно добрался до Крыма и начал переговоры с Иляс-мурзой, то вполне резонно, что отец решил проверить, где его наследник и, самое главное, жив ли он. От этого во многом будет зависеть дальнейшее поведение Алтын-карги. Эх, как бы узнать, приложил Макар руку к появлению татарского купца или нет! Но не спросишь же об этом у сидящего напротив истукана в черной накидке: басурман — он и есть басурман!

— Аббас обещал ему помочь?

— Хозяин не любит зря обещать, — усмехнулся приказчик. — Он сказал, что подумает, можно ли чем-нибудь помочь.

— А кто этот купец?

— Рябой Хасан. Знаешь?

— Который торгует украшениями?

— Да, да, — согласно кивнул гость. — Он самый, верно.

Сердце у Никиты Авдеевича снова дрогнуло: рябой Хасан безвыездно сидел в Москве уже месяца два, если не больше! Значит, ему передали приказ из Крыма с кем-то из приехавших купцов. Причем передали не раньше, чем вчера или сегодня утром. Хасан не мог долго тянуть и сразу пошел к Аббасу: Иляс-мурзе многие обязаны, и его просьба равносильна строгому приказу, который нужно выполнять без промедлений.

К кому еще мог обратиться рябой Хасан, кроме как к хитрому персу? Тот знает людей здесь и пользуется уважением. Теперь остается подослать к этим торгашам своего человека, чтобы расспросами или подкупом выяснил, кто передал Хасану приказ. А вдруг приказ отдал не Алтын-карга, а Азис-мурза? Впрочем, задумываться будем потом, сейчас надо что-то решать. Нельзя задерживать гостя, и так время позднее.

— Аббас ничем не рискует, если подскажет, где можно увидеть молодого мурзу?

— Если это будет в городе, то нет.

— Хорошо, — хлопнул ладонью по колену дьяк. — Завтра! После обедни, в храме Покрова на рву. Там! — А сам подумал: «Вот и посмотрим, кто туда придет».

— В церкви? — изумился перс.

— Да, в церкви, — подтвердил Никита Авдеевич. Может быть, Господь дарует ему завтра двойную победу?

— Я передам. — Приказчик встал. — Благодарение тебе и благоденствие твоему дому.

Проводив его, Бухвостов отправился в спаленку, опустился на колени и долго молился перед киотом. Потом разделся, лег в постель и задул свечу…