Начиналась история с Феликса Дзержинского, который в декабре 1917 года основал Всероссийскую Чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией и саботажем. ВЧК проводила в жизнь политику красного террора, провозглашенную в сентябре 1918 года Лениным.

Романтический ореол, окружавший первых чекистов, притягивал к себе Дмитрия, однако вскоре ВЧК превратилась в ОГПУ, которое, следуя ленинским курсом, разоблачало и уничтожало уцелевших врагов революции: белогвардейцев, дворян, кулаков, коварных иностранных шпионов. ОГПУ было реорганизовано и переименовано в НКВД, превосходную организацию, которая, к несчастью, превратилась в инструмент сталинских чисток в 30-х годах, погубивших немало преданных коммунистов.

В 1936 году первый нарком внутренних дел Генрих Ягода был убран со своего поста по приказу Сталина, и его место занял кровожадный заплечных дел мастер Николай Ежов, прозванный в народе "кровавым карликом". Однако и Ежову была уготована незавидная судьба: он был расстрелян в той же камере Лубянской тюрьмы, в которой сам казнил своего предшественника Ягоду.

В своем исследовании Дмитрий писал, что "в эти мрачные годы Сталин использовал аппарат советских секретных служб для своих преступных целей".

В 1938 году на сцене появился Лаврентий Берия, верный сподвижник Сталина. В разные годы возглавляемая им организация называлась НКВД, НКГБ, Министерство внутренних дел, объединившее милицию и госбезопасность, Министерство государственной безопасности. Именно Берия отдал приказ об аресте Бориса Морозова, однако сам до его казни не дожил. В 1953 году, вскоре после смерти Сталина, настал черед Берии быть расстрелянным в сырой камере на Лубянке. Основы современного Комитета государственной безопасности были заложены именно тогда: госбезопасность отделилась от Министерства внутренних дел, причем оба ведомства быстро стали непримиримыми соперниками.

"С созданием КГБ круг замкнулся, - писал Дмитрий в заключение.
– КГБ приобрел тот же политический статус и полномочия, что и революционная Чрезвычайная комиссия. Вот так ЧК восстала из пепла".

В 1967 году, незадолго до того, как Дмитрий попал в Высшую школу, новым председателем КГБ стал Юрий Андропов, похожий на учителя человек с болезненным желтоватым лицом, седеющими русыми волосами и светлыми глазами, которые казались большими из-за сильных очков в металлической оправе.

Одновременно с изучением истории органов Дмитрий углубился во внутреннюю структуру ведомства. Он узнал, что председатель Комитета подчиняется непосредственно Политбюро. Центральный аппарат КГБ, располагавшийся в зданиях на площади Дзержинского и прилегающих улицах, состоял из нескольких относительно независимых друг от друга подразделений: четырех главных управлений, семи независимых управлений и шести отделов. Эти основные составляющие, в свою очередь, подразделялись на многочисленные отделы, подотделы, направления и службы.

Основная мощь КГБ была сосредоточена в следующих основных подразделениях: Первое Главное управление (разведывательные операции за рубежом), Второе Главное управление (контрразведывательная служба и надзор за гражданами), Пятое Главное управление (борьба с инакомыслием) и Управление вооруженных сил, отвечающее за благонадежность всех советских офицеров армии и флота, начиная с Генерального штаба и заканчивая командирами рот.

Дмитрий был поражен обширными, почти безграничными возможностями КГБ. Многочисленные подразделения и службы в составе управлений занимались всем: шпионажем, проведением диверсий и убийствами за пределами СССР, надзором за иностранными туристами, студентами и бизнесменами; внедрением агентов в западные страны и сексуальным шантажом высокопоставленных иностранных чиновников, управлением разведспутниками над Восточной Европой; операциями против Китая; охраной советских руководителей и руководством многотысячными пограничными войсками, которые направлялись для участия в пограничных конфликтах. Охрана КГБ ведала исправительно-трудовыми лагерями в Заполярье и стояла на страже Кремля. Оперработники КГБ контролировали выдачу въездных и выездных виз, надзирали за работой телефонной связи и радио, проводя в случае необходимости широкомасштабные дезинформационные кампании. Сотрудники КГБ как тени преследовали потенциальных врагов советского строя: диссидентов, священников, евреев, представителей этнических меньшинств; боролись против эмигрантских организаций за рубежом и западных движений правого толка. Следователи КГБ раскрывали экономические преступления, охраняли промышленные секреты, а научно-исследовательские лаборатории КГБ разрабатывали смертоносные и необнаружимые яды и отравляющие вещества.

Огромное впечатление произвела на Дмитрия численность личного состава гигантской машины КГБ. Девяносто тысяч офицеров аппарата работали в СССР и по всему миру, а ведь были еще четырехсоттысячные пограничные войска и войска специального назначения, телохранители, охранники, чиновники, вольнонаемные служащие, а также сотни тысяч информаторов, агентов влияния и прочих добровольных помощников, большинство из которых получало вознаграждение из государственного кармана.

Понемногу Дмитрий понял, что КГБ превратился в замкнутый, тайный мир; опутав своей паутиной весь Советский Союз, КГБ мог дотянуться до самого отдаленного уголка земного шара. Из штаба на Лубянке, известного также как Московский центр, КГБ контролировал ситуацию как в самой маленькой деревушке на территории СССР, так и в столицах иностранных держав, армейских штабах, научных центрах. Ради их же собственной безопасности за советскими гражданами постоянно наблюдали тайно, следили и в открытую, проверяли и перепроверяли, постоянно оценивая степень личной благонадежности каждого. Никакая страна не могла представить себе подлинных масштабов этой тайной организации, которая охраняла Советскую страну, одновременно стараясь проникнуть в секреты своих противников.

Внутри самого Советского Союза сотрудники КГБ были людьми особой породы, закрытой кастой избранных, которые в сравнении с остальными гражданами стояли на более высоком уровне материального благополучия.

– Возьми, например, Москву, - сказал ему как-то вечером некто Миша Пономарев, когда они были в библиотеке одни.
– Ты думаешь, что знаешь Москву?

Высокий и нескладный, с узким лицом и круглыми глазами, белорус по национальности, Миша Пономарев был двадцатисемилетним слушателем выпускного курса и в мае заканчивал Высшую школу. Фашисты повесили его родителей в Борисове во время войны, и всю свою жизнь он провел в детских домах и приютах. Может быть, из-за схожей судьбы они и сблизились с Дмитрием. Познакомились они на занятиях - будучи учащимся старшего курса, Пономарев иногда замещал преподавателя, который читал им лекции по организации и структуре КГБ.

– В Москве существует два города, - увлеченно рассказывал он, а Дмитрий думал, что Пономарев - самый жизнерадостный из курсантов их школы.
– Один город - это тот, что виден любому туристу: Красная площадь, Ново-Девичий монастырь, парк Горького, Большой театр, ВДНХ и прочее. Другой город - это наш город.

Дмитрий удивленно приподнял брови.

– Секретный город правительства и КГБ!
– с торжеством объявил Пономарев и сделал паузу, как бы ожидая, пока эти слова поглубже проникнут в сознание его младшего товарища.