Норман Нейв сказал ему, что ее билет и гостиница были оплачены Торгпредством, и Алекс догадался, что за этим стоит Дмитрий. Его изворотливый и хитрый брат без труда мог бы заплатить наличными или оставить ложный адрес, так, чтобы никто и никогда не узнал, откуда поступили деньги, однако он предпочел оставить неясный след, ведущий в Торгпредство. Он хотел, чтобы Алекс понял, чьих это рук дело. Оплаченный билет Нины был равносилен его подписи. Этот подлец решил нанести ему удар, уничтожив Нину.

Алекс повернулся к Нейву.

– Позволь мне задать несколько вопросов, - сказал он, с трудом удерживая себя в руках.

Нейв принялся набивать табаком большую пенковую трубку.

– Выкладывай, - лениво проговорил он. "Словно в кино", - подумал Алекс, глядя на его самодовольную рожу.

– Как к тебе попали московские фотографии?

– Это секретная информация.

Одним прыжком Алекс оказался рядом с ним. Схватив Нормана за лацканы пиджака, он свирепо тряхнул его.

– Хватит вешать мне лапшу на уши!
– рявкнул Алекс. Трубка вывалилась изо рта Нейва, и бурые табачные крошки рассыпались по коричневому ковру. Агент ФБР перехватил Алекса за запястья. Лицо его побледнело.

– Ты что, спятил?
– прошипел он.
– Отпусти сейчас же!

Взгляд его метнулся к телефону. Алекс схватил со стола аппарат и ткнул его прямо в лицо Нейва.

– Валяй, звони своему боссу, да не забудь спросить - должен ли ты отвечать на мои вопросы. Спроси! Скажи, что я грозился разбить твою поганую рожу, прежде чем он вышвырнет тебя с работы!

– Меня? Почему меня?

– Потому, братец, что ты попал в большую беду. Старушку подставили, и подставили не без твоей помощи. Это был капкан КГБ, и ты влез в него обеими ногами. Когда правда выплывет, твоему боссу понадобится козел отпущения. Это будешь ты!

Нейв с ненавистью поглядел на Алекса и пошел на попятный.

– Ну хорошо, хорошо, - пробормотал он, стараясь спасти свое уязвленное самолюбие.
– Только не бесись так. Я не имею права раскрывать тебе modus operandi...

– Плевать мне на твой modus operandi!
– презрительно бросил Алекс. Мне нужно знать, кто надоумил твоих людей заняться фотографированием.

Нейв продолжал вилять, отрицать, отмалчиваться, но Алекс в конце концов припер его к стенке, и он признался, что еще до отъезда Нины ФБР действительно получило информацию о том, что миссис Крамер на самом деле направляется в Москву и что она была под надзором агентов с той самой минуты, как ее самолет оторвался от взлетной полосы аэропорта имени Кеннеди. Нейв известил также сотрудников безопасности в американском посольстве, и они встретили Нину в Москве, засняв все передвижения счастливой парочки. Откуда в ФБР поступила информация, Нейв не знал. Не знал он и того, кто сообщил в газеты подробности о жизни Нины.

Все сообщенные Нейвом факты укладывались в стройную схему.

– Я же сказал, что ее подставили, - повторил Алекс. "Дмитрий, - думал он, - ты мерзавец и подонок. Зачем тебе понадобилось пачкать во всем этом бедную старую женщину, сестру твоей матери? Зачем ты растоптал ее последнюю мечту, зачем ты лишил Нину нескольких минут счастья?"

– Подставили?
– Нейв, казалось, сумел вернуть себе часть былой уверенности.
– Зачем кому-то понадобилось фабриковать улики против безвредной старухи?

– Они хотели добраться до меня.

– Кто это "они"?

"О, дьявол, - подумал Алекс.
– Что мне сказать? Мой брат? Мой брат, сотрудник КГБ, который хотел навредить мне тем, что подставил мою старую тетку?"

Он молча пожал плечами и повернулся, чтобы уйти. Он был уже в дверях, когда телефон на столе Нейва зазвонил. Агент снял трубку.

– Нейв слушает.

Ему что-то сказали, и он повернулся к Алексу, злобно сверкая глазами.

– Это тебя. Звонил Гримальди.

– Я знал, что найду тебя здесь, - сказал он.
– Только что пришло срочное сообщение из Москвы. Александр Колодный застрелился сегодня у памятника Дзержинскому. Сотни людей видели это, и твоему брату не удастся замолчать это. Как ты знаешь, Колодный был Героем Советского Союза.

Алекс тихо опустил трубку на аппарат и уставился в темное окно. Замысел Дмитрия рухнул. Несомненно, это он заставил Колодного разыграть перед Ниной свой позорный фарс. Старик не выдержал мук совести, сломался и покончил жизнь самоубийством.