Он поудобнее устроился на мягком стуле, заказал бокал шампанского и стал перебирать в уме свои достижения.

Его план претворялся в жизнь, и пока все шло гладко. Алекс пришел к нему за помощью, попросил защиты от своего брата. Безусловно, Гримальди не мог предвидеть появления в этой истории женщины и ее неожиданной любви к Алексу. Однако, если оба брата без памяти влюблены в одну и ту же девушку, что может быть лучше?! Через нее он гораздо скорее сможет превратить Алекса Гордона в послушное оружие, направленное против Дмитрия Морозова.

– Привет, Франко.

Гримальди поднял голову. Алекс стоял перед ним в новых джинсах, снежно-белой сорочке и щегольской светло-серой куртке. Лицо его было бледно, а на щеке виднелась свежая царапина - Алекс порезался во время бритья.

– Ты кажешься весьма обеспокоенным, - сказал Гримальди.
– Как твоя Татьяна?

Алекс немного помолчал.

– Она боится, - сказал он наконец. Смуглолицая красавица испанка, сидевшая за соседним столиком, повернулась к нему и одарила его легкой улыбкой. Взгляд ее черных блестящих глаз обжигал.

– Присядь, пока сеньора тебя не изнасиловала, - предложил Гримальди. Давай сделаем заказ, потом мы сможем поговорить.

После того как они сделали заказ и Алекс пригубил из бокала свой Нюи Сен-Жорж, Гримальди наклонился к нему. Его глаза быстро обежали ресторан и остановились на лице Алекса.

– Скажи, ты...
– начал Алекс нетерпеливо.

– Позволь мне сначала кое-что рассказать тебе. Ты же позвонил мне совсем не потому, что я работаю в Информационной службе США?

Алекс поколебался мгновение, затем кивнул.

– С самого начала ты заподозрил, что я связан с разведкой в большей степени, чем соглашался признать.

Алекс кивнул еще раз.

– Да. Ты рассказывал мне о своей жизни в Москве, Лондоне, Бонне... Ты выглядел слишком любопытным и хитрым, чтобы тратить свою жизнь на статейки об американской мечте. Просто я предпочел не спрашивать. К тому же мне было все равно.

– Хорошо, но я хочу быть с тобой откровенным до конца, - он внезапно замолчал. Седовласый официант принес и поставил перед Алексом блюдо копченой лососины, Гримальди получил дюжину скворчащих в чесночном масле моллюсков.

– Осторожно, они горячие, - предупредил он, наполнил их бокалы вином и исчез.

– Я работаю на ЦРУ с тех самых пор, как была образована эта контора, сообщил Гримальди, пристально вглядываясь в Алекса.

Тот вздрогнул. Его вилка застыла на полдороге ко рту, затем медленно опустилась обратно на тарелку. И наша встреча в самолете...

– ...Безусловно, не была случайной, нет. Мы знали, кто ты такой, знали что Институт Восточной Европы - это организация, под прикрытием которой орудует КГБ. Нам интересно было узнать, работаешь ли ты на них или нет.

– Замечательно, - Алекс задумчиво посмотрел на него.

– А знаешь почему?
– спросил Гримальди.

Настал момент бросить первое семя на вспаханное поле.

– Мы хотели сделать тебе предложение, хотели, чтобы ты присоединился к нашей фирме. Мы очень высоко оцениваем тебя, Алекс, на сегодняшний день ты - один из лучших специалистов по Советскому Союзу.

Алекс проигнорировал намек.

– Значит, вы хотели меня проверить? И что же вы обнаружили?

Гримальди коротко рассмеялся.

– Мы обнаружили, что перед нами - честный и преданный своему делу исследователь, порядочный американский гражданин, не имеющий никакого отношения к тайным операциям КГБ. Поэтому мы задались естественным вопросом - для чего они заманили сюда приемного сына полковника НКВД Бориса Морозова? Видишь ли, - солгал Гримальди, - мы не знали, что Дмитрий Морозов твой сводный брат. Только после того, как ты рассказал мне о своей с ним встрече, я понял, что именно он стоит за всей этой историей с приглашением и грантом в Институте.

– Короче, вы приехали, чтобы шпионить за мной, - подвел итог Алекс.

Гримальди развел руками.

– Да, я прилетел сюда, чтобы следить за тобой, и обнаружил, что ты чист как стекло.

– Я считал тебя своим другом.

– Мы подружились, но одно другому не мешает.

– Конечно, - с горечью сказал Алекс и отвернулся.

Пошел дождь, и первые крупные капли поползли вниз по стеклам, образовывая на них сложный волнистый рисунок. В ресторане сгустился уютный полумрак.