– А что, – спросила Кара, – разве для обеспечения обороны необходимо было оккупировать Элмвуд? На пути к городу вдоль южного берега я не заметила ни одного дракона.

– Вы неправильно меня поняли, – сказал Фараксес. – На самом деле мы не захватывали город. Как бы ни выигрывало это захолустье от нашего присутствия, оно может быть истолковано как акт войны. Надеюсь, вы понимаете, что для отражения стай драконов нам потребуются немалые силы. И раз уж мы будем сражаться во имя общего блага, все должны внести посильный вклад в достижение этой цели.

– Другими словами, – сказал Павел, – вы пытаетесь вымогать деньги, называя это сборами, с каждого судна, совершающего плавание в этих водах.

Капитан скрипнул зубами, словно собираясь раскусить пополам свою трубку, но предусмотрительно промолчал.

– Мы конфискуем все боеприпасы и провизию, – сказал жрец Бэйна, – а также берем налоги со всех, кто путешествует по суше. С этого момента ни одно судно или караван не уйдет в плавание, не купив разрешение. За исключением тех, что будут перевозить наших воинов. Это на пользу всем, потому что, зная, кто и куда направляется, мы сможем лучше охранять людей на борту.

– А что будет с теми путешествующими, кого поймают без разрешения? – спросил Уилл. – Подозреваю, ничего хорошего их не ждет.

– Как я сказал, – ответил Фараксес, – мы организовали все это для защиты всех и каждого. Те, кто решит нарушить план, будут предателями, посягнувшими на благосостояние общества, и мы должны знать, что их ожидает суровое наказание.

– Сомневаюсь, – сказал Павел, – что Хиллсфар, Фентия, Мелвонт или Флан примут ваш план, а значит, вашему альянсу остаются только такие дыры, как эта.

Фараксес злобно посмотрел на него.

– Со временем они изменят свое мнение и согласятся, ~ сказал он. – А пока что мы в Элмвуде, а не в Хиллсфаре и теряем слишком много времени, объясняя, что к чему. – Он ухмыльнулся, глядя на капитана баржи. – Вы должны десять золотых. Вдобавок мои люди осмотрят груз. Надеюсь, вы поняли, что не можете сняться с якоря без надлежащей бумаги. – Он обернулся к пассажирам. – Вы тоже должны заплатить, кто сколько может. Чтобы определить долю каждого, мы обследуем содержимое ваших кошельков, сумок и багажа.

Дорн нахмурился. Это был настоящий грабеж, возмутивший его до глубины души. Но надо было делать дело, и не следовало вступать в конфликт с зентами сейчас. Как бы ни раздражало Дорна происходящее вокруг, лучше было все же расстаться с частью денег.

Однако совсем другое дело – сокровища, которые носила с собой Кара. Дорн здраво рассудил, что если драгоценности Кары обнаружат, у нее отберут все, а это была бы слишком большая потеря, примириться с которой было уже нельзя. Дорн украдкой потянулся к рукоятке ножа.

– Стойте, – прошептала Кара. – Просто стойте передо мной так, чтобы они меня не видели.

Дорн повиновался. Она на одном дыхании пропела заклинание, затем легонько хлопнула его по руке, давая знать, что закончила. Взглянув на нее сверху вниз, он заметил, что на ее голубом кожаном поясе больше нет сумки, и заключил, что Кара сделала ее невидимой.

Как ни хорош был трюк, но он не помог. Фараксес носил серебряное кольцо с овальным молочно-белым камнем. На его белой поверхности загорелись красные прожилки. Заметив это, жрец вытянул вперед руку и обернулся, направляя кольцо на каждого из пассажиров и моряков поочередно.

Когда он подошел к Каре, драгоценный камень стал красным. По всей видимости, он служил для определения магического воздействия.

Фараксес злорадно улыбнулся:

– Что это была за магия, сука? Что ты сделала?

– Она – бард, – сказал Дорн. – Она прибегает к мелким заклинаниям, чтобы расположить к себе людей. Наверное, она хотела, чтобы вы отнеслись к ней по-доброму.

– Тебя не спрашивают, оловянная башка, – сказал зентильский капитан. – Что ты сделала, дрянь?

– Вам же объяснили, – ответила Кара.

Фараксес обернулся к своим людям и приказал:

– Обыщите ее. Если будет сопротивляться, избейте до бесчувствия. Если будет плохо себя вести, заберем ее на «Даггер» и примерно накажем. Повеселимся от души и накажем в назидание другим.

Два воина приблизились к Каре, и Дорн прыгнул, чтобы их опередить. В этот миг он подумал, что ему приходится защищать дракона. Правда, в человеческом облике Кара, как любая женщина, была во многих отношениях уязвима, но даже если и так, какое это имело значение? Он ненавидел драконов.