Он чувствовал, что Ворасаэга не хочет выходить из сражения. Она тряхнула головой и еще глубже вонзила в мертвяка когти, словно цепляясь за этот мир. И все-таки она начала растворяться, уменьшаться в размерах и наконец рассыпалась в прах.

Мертвяк поднялся с земли и повернулся к Тэгану.

– Ну, – сказал он, – где же ты?

Когда зазвонили колокола, вода опять потемнела, хотя мрак был неполный. Дорн мог разглядеть своих изможденных, раненых товарищей, да и самих призраков Северной Крепости. Они вылезали из дверных проемов или просто материализовывались над поверхностью ила, покрывавшего внутренний двор крепости, призрачные воины светились бледным светом.

В первый момент Дорн не мог понять, сколько их. Несколько дюжин, не меньше. Может, сотни. Он обернулся к Павелу, который в своем плаще ската, размахивая руками, излучавшими красно-золотое свечение, трудился над воскрешением изувеченной Кары. Священник покачал головой, как бы говоря, что хотя Летандер и одарил своих служителей особой силой против мертвяков, но дневная порция магического запаса уже израсходована в сражении с драконами-скелетами. И заклинаний, чтобы отразить нападение духов, не осталось.

Призраки, подняв мерцающие полупрозрачные мечи и копья, окружили незваных гостей. Шатулио мотнул головой, показывая своим товарищам, чтобы они всплывали наверх. Значит, медный дракон хотел прикрыть их отступление.

Но даже если бы план сработал, это означало бы, что надо бросить Шатулио и Кару. К тому же, подумал Дорн, это все равно не поможет. Духи отрежут путь к бегству. Обессиленные разведчики не могли выдержать натиск такого количества врагов.

Поэтому, рассудил Дорн, остается единственный выход, и стоит попытаться осуществить иной план. Он сделал жест, призывая друзей оставаться на своих местах и ничего не предпринимать. Затем, подняв вверх руки, что свидетельствовало о его мирных намерениях, поплыл по направлению к призракам.

Те стояли наготове их фигуры то расплывались и становились бесформенными, то приобретали более четкие очертания. Несколько призраков двинулись Дорну навстречу. Они передвигались так, словно находились на земле, а не под водой. Интересно, подумал Дорн, каково это, когда тебя пронзает призрачный меч. И предположил, что это скорее всего будет ощущение холода.

Один из фантомов, одетый в чешуйчатые доспехи и шлем конической формы с личиной, появился прямо перед ним. Он поднял боевой топор, собираясь расколоть Дорну голову.

Привычка, выработанная сотнями сражений, требовала немедленных действий. Но Дорн заставил себя остаться на месте.

Другой призрак поднял вверх руку. Он был одет в плащ, на котором красовался вышитый двуглавый орел, в самом центре плащ был прорезан, и по краям разреза виднелись следы крови. Этот призрак был похож на командира. Подчиняясь запрету, призрак с топором остановился, хотя и не опустил оружие. Командир вышел вперед и пристально взглянул Дорну в глаза. На секунду перед глазами охотника мелькнуло тонкое грустное лицо, оно преобразилось в череп и затем вновь приобрело живые черты.

«Правильно, – подумал Дорн. – Посмотрите на меня. Прочтите мои мысли, если можете. Я не похож на тех, кто приходил сюда раньше. Я пришел не для того, чтобы разграбить ваши дома или потревожить останки погибших. Я здесь для того, чтобы узнать правду. В вашем городе хранится тайна. Она нужна мне, чтобы спасти людей, вы также когда-то защищали свои семьи и своих соседей. Вы защищаете их и до сих пор, хотя они и погружены в вечный сон».

Призраки медленно приблизились к Дорну, держа оружие наготове. От их слабого сияния Дорну стало не по себе.

Он чувствовал себя дураком, понимая, что даже если они и слышат его безмолвные призывы, то наверняка не поверят ему, потому что даже не примут его за человека. С его уродливыми, нелепыми железными конечностями и лицом, он скорее напоминает одного из великанов-людоедов или троллей, которые помогли в свое время разрушить Северную Крепость.

Но Дорн продолжал стоять на месте, позволяя им приблизиться и напасть на него, если они того захотят. Что-то предпринимать было слишком поздно.

«Посмотрите на меня, – умолял он про себя. – Посмотрите на то, что находится под железом. Я такой же, как вы. Я хочу того же, чего хотели вы, когда были живы».

Рыцарь подал знак рукой, и его люди отступили назад. Колокола перестали звонить, и привидения исчезли. Тень, закрывавшая солнце, рассеялась, и под водой снова стало светло.

Дорн с облегчением сел в ил. Вдруг он почувствовал чье-то присутствие и обернулся. К нему плыла Кара. Павел не смог залечить все ее раны, но спас ей жизнь и привел в чувство.

Дорн понимал, что обрадовался этому, хотя Кара и была драконом. Он неуклюже потрепал ее по шее. Она слегка подалась к нему, словно кошка, ждущая ласки, и Дорн отдернул руку, испытывая какое-то непонятное чувство.