Его как кипятком ошпарило. Догадка пришла внезапно — как гром среди ясного неба: «Да этот скот просто подставляет меня!»

Так оно и было.

Сейчас или никогда, промелькнуло в голове, и он стал пробираться к выходу. Фитчет заметил его и тут же встал на пути, блокируя дверь. Слабое подрагивание головы и тупой взгляд подсказали остальное. Он пойдет сейчас же. И вдруг чья-то рука схватила его сзади, развернув, и жаркий пивной смрад ударил в лицо:

— Какого хрена, ты куда собрался, ниггер?

— Задница Баллок! — Джарвис остановился, оглядывая группу, тусовавшуюся снаружи у дверей в бар «Сан Марко». — Только этих дьяволов здесь не хватало.

Всем им было лет под тридцать, двери бара были нараспашку, так что неизвестно, сколько их там было внутри. Вот снова кто-то завел речевку, добавляя адреналина и нагнетая обстановку. Трое ринулись сквозь поток машин на другую сторону улицы: лучший вариант защиты на этот момент.

— Ну и где же ваши люди? — прокричал Джарвис Фабио сквозь шум.

Итальянец опять схватился за свою рацию и стал что-то орать в нее. Затем сообщил:

— Они уже на подходе, там задержка, на вокзале новые осложнения. Скоро прибудут.

Вот на противоположной стороне дороги сверкнула мигалка, Джарвис достал мобильный телефон и вызвал Парри.

— Все может случиться в любую секунду, — раздраженно пробормотал он. — Стив? Что у вас там стряслось? О, черт… А он все еще там. Дайте Мне знать, если они направятся этой дорогой. Мы будем на улице…

И он вопросительно посмотрел на Фабио.

— ВиаСальдра.

— …Виа Сальдра… О, просто чудесно. У меня тут бар, полный категории «С», и улица, забитая категорией «В». Лучше не придумаешь.

Хлопнув крышкой-микрофоном, он посмотрел на Вильямса:

— Они только что послали штурмовиков на вокзал. С поезда сошли несколько местных и сразу поперли к болельщикам из Англии. Нил тоже там. А Стив ведет наблюдение за одной группой.

Вильямс присвистнул и потер голову, нащупывая шишку.

— Значит, скоро будет еще круче, — произнес он.

Тем временем усилившиеся звуки речевки привлекли внимание Джарвиса. Слева подбиралась целая толпа. Один из выступавших нес флаг с крестом Святого Георгия-Победоносца, словно средневековый знаменосец со штандартом. Скоро вся эта толпа смешалась с остальной публикой у дверей бара.

— Похоже, уже началось.

Терри Портер стоял лицом к лицу с человеком с автостоянки. Все, что он больше всего презирал на свете, стояло сейчас перед ним, собравшись и воплотившись в одном человеке, — и больше всего на свете ему хотелось сейчас навсегда стереть с его лица эту улыбочку, полную фанатизма и ненависти. Но Терри прекрасно понимал, что стоит ему шевельнуться — и он мертв.

— Я задал тебе вопрос, ниггер. Куда ты собрался?

На долю секунды все замерло, и Портер почувствовал, как вокруг повисла мертвая тишина. Это была особенная тишина, которая всегда наступает перед настоящей бурей. Перед автомобильной катастрофой или падением самолета. Когда все происходящее разворачивается очень медленно и целиком выходит из-под контроля.

Так он стоял, выжидая, пока не почувствовал на плече руку, развернувшую его: момент глухоты закончился, и снова ворвался шум окружающего мира.

Это был Хоки, вопивший:

— Эй вы, чмошники! А ну, давай выйдем! Оба попятились, с волчьими улыбочками, приклеенными к лицу.

— Ну ладно, ладно. Никогда не думал, что ты, Хоки, станешь лизать негритянскую задницу. Хоки — Друг чернокожих.

Бар все еще пребывал в состоянии безмятежного хаоса, но мало-помалу всех начинала привлекать возня, происходившая рядом. Хоки уставился исподлобья, набычась, взял бутылку за горлышко и привычным ударом разбил ее о край стола.

— Сейчас ты ответишь за это, — довольно спокойным голосом произнес он. — Я долго вас терпел, двух сук, и вы меня достали.

Он сделал шаг вперед, и тут внезапно рядом появился Фитчет, который стал оттаскивать его в толпу.

— Не надо, Хок! Не марай рук.

Два «лидса» последовали за ними, наступая и что-то сердито выкрикивая, поднимаясь на цыпочки — возвышаясь над головами толпы. Вопли усилились, и послышался многократный звон разбивающегося стекла. Под ногами захрустели бутылочные осколки. Портер, озираясь, поспешил что есть сил к дверям. Благо Фитчет отошел оттуда, и путь был свободен. Прочь из этого безумия!