Положив руку Фитчету на плечо, он повернул его к себе.

— Гарри, я выхожу из игры.

— Что? Ты чего?

— Катись оно все… Слишком опасно, я сматываюсь. Предчувствия меня не обманывают.

Фитчет вцепился в лацкан его куртки:

— Ах ты, сука, сдрейфил — а как же теперь я? Ты меня бросаешь им на растерзание?

Портер покачал головой:

— Нет, ты тоже сваливаешь, вместе со мной. Уходим только вместе. Джарвис сейчас по ту сторону моста, и мы можем…

И тут он почувствовал внезапный рывок — налитые кровью глаза и хриплое дыхание Фитчета оказались совсем рядом.

— Ну, нет. Никуда ты не уйдешь, ублюдок. Во всяком случае сейчас. Только попробуй — и я сам с тобой разделаюсь!

В этот момент звук приближающихся шагов вывел их из оцепенения. Они повернули головы.

Приближались двое. Как и большинству в этой компании, им было примерно под тридцать, парни довольно накачанные и одетые в дорогие шмотки. Пижоны. Их наглость и спесь, можно сказать, выступали впереди них на десять футов. Портер видел этих ребят впервые, а вот Фитчету они, пожалуй, были знакомы. Он выпустил куртку Портера и подтолкнул его к машине, после чего обернулся к ним.

— Ну-ну, — начал один, тот, что повыше ростом, — любовная размолвка?

Фитчет выпрямился им навстречу, а Портер отодвинулся от «лексуса», к которому он только что был прижат, вставая рядом с Фитчетом.

— Кого мы видим? Терри, ты помнишь эту парочку? Это же из той самой фирмы, которую мы отоварили в Лондоне на позапрошлой неделе. Как же она там называлась, подзабыл… «Ориэнт»? Или «Брентфорд»? Портер, а ты умеешь ухаживать за девочками?

Он пожал плечами, жест, приглашающий залетных поведать самим, кто они такие. Каким ветром занесло этих залетных?

— Слушай, а может, это «рейнджеры»? — продолжал недоумевать Фитчет. — Ах, нет, нет, ну конечно, вспомнил! — И он щелкнул пальцами, расплываясь в улыбке: — «Челси»! Конечно же, «Челси». Ну и как ваш топ-бой? Поправляется? Глазки не болят?

Тот, что покрупнее, двинулся вперед:

— Ты не ошибся. Мы самые. А ты тот языкастый брамми из «Глобуса»? Да еще в этот раз с ручной обезьяной.

Портер видел перед собой затылок Фитчета. Трудно было словами передать перемены, происходившие в нем. Лишь несколько секунд назад они думали о том, как выжить, — но теперь перед ним был вновь тот Фитчет — заводила, лидер, боец. Таким, каким он помнил его в сотне переделок, в которые они попадали. Это был не осведомитель Джарвиса. Это был опасный, очень опасный человек, от которого можно было ждать чего угодно. Голос его был обманчиво тих и невозмутим. Он смерил глазами стоявших перед ним людей и, неторопливо покачивая головой, продолжал:

— Не знаю, Терри, придется, наверное, поговорить об этом с Эвансом. Он заверял меня, что в эту поездку отправятся только лидеры. Тогда откуда взялись эти двое? Иначе бы они не сбежали от нас.

Он чуть повернул голову, будто оглядываясь, не спуская глаз с неожиданных визитеров. Он был готов ко всему.

— Если бы Билли предупредил заранее, что мы будем торчать здесь с этими молокососами, я бы и не почесался ехать сюда.

Два стоявших напротив парня расхохотались.

— Да, — вымолвил один, — за что мне нравятся северные — так это за их чувство юмора. Все остальное можно спокойно сливать.

Фитчет огрызнулся в ответ:

— Поэтому мы и любим потрепать кокни. Это самое веселое занятие на свете.

Теперь заржали все трое, и лондонец ростом повыше поднял на него указательный палец:

— Присматривай за спиной, сынок. Мы твои должники, так что скоро рассчитаемся, дай срок. А ты, — ткнул он этим же пальцем в стоявшего за Фитчетом Портера, — вообще зря появился здесь. Но мы скоро твою ошибку исправим.

Фитчет двинулся вперед:

— Так чего оттягивать? Я всегда готов пойти навстречу…

Но двое уже развернулись, без слов уходя в ночь. Несколько секунд Фитчет смотрел им вслед и наконец повернулся к Портеру:

— Теперь понял?

Портер снова вцепился в него:

— Слушай, еще не поздно, надо сматываться. .. это займет всего пару минут и…

Фитчет посмотрел на него с брезгливой гримасой:

— Слушай, ты, меня от тебя блевать тянет. Думаешь, теперь я уйду отсюда? Чтобы потом эти чмыри говорили, что я струсил? Хрена лысого я им доставлю такое удовольствие! Я никогда не бегал от месилова и толпы, и уж теперь не побегу точно.

Портер сердито оттолкнул его:

— Ну и хрен с тобой. Пропадай как знаешь. Он сунулся на заднее сиденье за своей сумкой, но лишь только нагнулся, как ощутил пинок ботинком в больное колено. От боли Портер не сдержал крика. Издав громкий стон, он упал лицом вперед.

— Сукин ты сын! — завопил он, хватаясь за руль и подтягивая себя вперед. — Ты что делаешь?

Фитчет стоял над ним с пылавшим от гнева лицом.

— Я же сказал, ты никуда отсюда не уйдешь. Оглянувшись, он убедился, что никто не заметил того, что произошло между ними, и улыбнулся: