Она посмотрела на него.

— Охотник, ты не должен…

Он наклонился к ней и прижал палец к ее губам.

— Ты можешь читать мои следы? Ты можешь идти по моим следам и прийти ко мне. Я оставлю тебе знаки.

Кивнув, Лоретта соскользнула с коня и протянула ему поводья. Вместо того чтобы принять их, он спешился, встал рядом с нею. Она подняла голову, изо всех сил пытаясь улыбнуться. Его песня не имела к ней никакого отношения. Почему он не может этого понять?

— Спасибо тебе зато, что привез меня домой. Мое сердце будет петь песню дружбы, когда я буду думать о тебе, Охотник, всегда, до горизонта.

Он жестом указал на жеребца.

— Ты возьмешь его. Он сильный и быстрый. Он привезет тебя назад в страну команчей.

— О нет! Я не могу. Он твой!

— Он идет по новому пути теперь. Ты его хороший друг.

У нее на глазах появились слезы.

— Я никогда не вернусь в Команчерию, Охотник. Пожалуйста, забери своего коня.

— Ты забери. Он мой подарок тебе, Голубые Глаза. Подходящие случаю слова не шли на ум Лоретте.

Прежде чем она все обдумала, она поднялась на цыпочки и прижала свои губы к его губам. По ее предположению, это должен быть быстрый прощальный поцелуй.

Охотник слышал об этом странном обычае tosi tivo, называемом поцелуем. Мысль о двух людях, прижимающих свои открытые рты друг к другу, всегда вызывала у него отвращение. Однако с Лореттой было все по-другому. Она не успела отстраниться, как он схватил ее лицо и, наклонив ее голову назад, стал покусывать ее рот. Чтобы узнать ее вкус. И запомнить.

При всей его неопытности, когда его рот коснулся ее, волна жара пронеслась по всему его телу и зажгла костер в нижней части живота. Ее губы оказались мягкими и полными, сладкими, как теплый penende, мед. Она раскрыла рот, и он просунул язык между зубов, чтобы попробовать вкус влаги, которая оказалась еще слаще и заставила думать о других сладких местах тела, которые ему тоже хотелось попробовать. Наконец Охотник понял, почему tosi tivo целуются.

Она схватила его запястья и отклонилась от него. Он притянул ее вновь и улыбался, продолжая держать ее лицо в ладонях. Ее большие глаза стали голубыми, как небо над головой, удивленными и настороженными, какими они становились много раз в первые несколько дней. Она была подобна бисерным работам его матери — красивая с лицевой стороны, сложная путаница — с обратной. Будет ли он когда-нибудь в состоянии понять ее?

— Прощай, Охотник.

Неохотно он отпустил ее и смотрел ей вслед, когда она пошла вниз по склону холма, ведя за собой коня. У подножья холма она повернулась и посмотрела назад. Их взгляды встретились. Затем она повернулась к дому и побежала, и жеребец побежал следом. Охотник в недоумении покачал головой. Только Белые Глаза может идти пешком, имея отличную лошадь.

Взгляд его переместился на деревянные стены. В том, что с ней будет там все в порядке, он мог полагаться только на Богов. Он боялся, что ее приемный отец может обидеть ее, а он не сможет защитить ее, его не будет рядом. Грудь его сжалась в предчувствии дурного. Что, если песня не была услышана? Что, если большой круг судьбы никогда не приведет ее к нему?

Руки сжались в кулаки. Он едва сдерживался, чтобы не броситься вслед за нею. Его женщина, и в то же время не его. Знала ли она, что унесла с собой маленький кусочек его сердца? С тяжелым вздохом он повернулся на своем вороном.

— Ты готов? — спросил Старик.

— Нет. Пусть она достигнет своих деревянных стен. С тем, чтобы она ничего не боялась.

Дом. Лоретта ворвалась в ворота и начала кричать;

— Тетя Рейчел! Эми! Я дома! Я дома!

Дом выглядел вымершим. Лоретта остановилась в нерешительности, не дойдя до крыльца. Она видела Эми во дворе. Почему никто не выходит ей навстречу? Не думали же они в самом деле прогнать ее. Дядя Генри может. Но тетя Рейчел никогда.

Дрожащими руками Лоретта привязала жеребца к столбу крыльца и нерешительно шагнула. Она снова осознала реалии своего мира и суровость его порядков. Порченая женщина. Тетя Рейчел никогда по своей воле не прогонит ее, но здесь все решал дядя Генри. Он собирал голоса кулаками.

Паника подкатила к горлу Лоретты. Неужели она прошла через все только для того, чтобы обнаружить, что здесь у нее нет дома. Перепонка из оленьей кожи на левом окне шевельнулась. Лоретта заглянула в узкую щель.

— Бог мой, девочка, ты ушла и принесла смерть прямо к нашему порогу, — проворчал Генри.

Лоретта оглянулась через плечо на команчей на холме. Она поспешно взбежала на крыльцо.

— Они не тронут вас. Охотник обещал. Впусти меня, дядя Генри.

С огромным облегчением она услышала скрип болта. Затем дверь приоткрылась немного, едва достаточно, чтобы она могла протиснуться в образовавшееся пространство. Как только она ступила внутрь, Генри захлопнул дверь так, как будто снаружи находились все черти из ада. Лоретта повернулась и увидела у другого окна согнувшуюся тетю Рейчел с винтовкой наготове. Лоретта бросилась по дощатому полу.