Она села.

– У меня имеются некоторые твои вещи, которые представляют для тебя ценность.

Она не ответила.

– Твой паспорт – ведь он же тебе нужен, да?

– Да, – ответила она по-испански. – Мой паспорт мне очень нужен.

– И еще кое-какие украшения. Здесь в этой тюрьме мы не обкрадываем своих заключенных. Здесь не так, как в других мексиканских тюрьмах. Самая плохая – тюрьма в Сальтильо. Но здесь не так. Мы сохранили для тебя все эти вещи.

– Большое спасибо, – сказала Мэрилин.

– Ты хорошо говоришь по-испански, – похвалил он.

– Совсем немножко.

– Нет, нет, ты говоришь очень хорошо, – повторил он. – Эти безделушки... Они помогут тебе здесь в «Ла Форталеса». Как я понимаю, ты спишь на голом полу, и кроме этой штуки у тебя больше ничего из одежды нет.

– Это так, – подтвердила она.

– Ты бы хотела получить назад свои ценности? – спросил он.

– Да, конечно, хотела бы.

– Ну что ж, тогда я их тебе отдам, – он улыбнулся. – В обмен на другую ценность.

Она сначала не поняла.

– Твою самую большую ценность, – объяснил он.

– Нет, спасибо, – она встала и пошла к двери.

– Одну минутку, – остановил ее он. – Я не разрешал тебе уйти.

– Я хочу вернуться в свою камеру.

– Ты пойдешь, когда я позволю.

– Я хочу позвонить в американское консульство.

– Да, да, когда-то мы позволяли заключенным пользоваться телефоном. Но затем отменили эту льготу, один раз по телефону был организован побег. – Он пожал плечами. – Теперь мы больше этого не разрешаем.

– Но когда консул приедет сюда посетить меня...

– Да, да, раз в месяц ему положено посещать тебя. Но ведь Монтеррей находится так далеко. Он хоть раз приезжал сюда?

– Но когда он приедет...

– У нас как-то был здесь один американец. Консул приезжал к нему три-четыре раза в год...

– Когда он приедет, я скажу, что у вас мой паспорт.

– Так он это и так знает. Все личные вещи заключенного передаются администрации на хранение. Я, милочка, храню твой паспорт, чтобы с ним ничего не случилось. Я, знаешь ли, могу сжечь его, и тогда тебе будет очень трудно получить новый, потом, когда тебя, наконец, отсюда выпустят. Но во всяком случае, это все будет очень не скоро. А тем временем я буду хранить твой паспорт. И, если хочешь, отдам ценности. Они намного облегчат тебе жизнь здесь. Здесь не так уж ужасно, если иметь кое-какие средства. Эти ценности смогут облегчить твою жизнь. Я мог бы облегчить твою жизнь.

Он взял кнут, встал и обошел стол. Квадратный коротышка в бриджах и коричневых сапогах. С улыбкой на лице он приблизился к ней.

– Подними подол, – приказал он.

– Нет, – она повернулась и бросилась к двери.

Дверь была заперта снаружи.

Он подошел сзади и без предупреждения ударил ее кнутом по спине. Она резко обернулась, инстинктивно прикрываясь от удара, но он ударил ее снова, сначала по ключице, потом по груди. Она бросилась на него, затем, увернувшись, обежала его и кинулась к небольшому занавешенному окну, откинула занавески – окно было зарешечено.

Она снова подбежала к двери, пытаясь повернуть неподдающуюся ручку, чувствуя, как кнут опускается на ее спину, еще и еще. Она закричала «На помощь!» – сначала по-английски, затем «Socorro!» – по-испански, затем снова повернулась к нему, но свист кнута заставил ее сжаться, она пыталась прикрыться руками, чувствуя, как обжигает ладони, наконец, просто прикрыла руками лицо скорчилась под безжалостными ударами, обрушившимися на ее плечи и спину, и рухнула на колени.

Но это его не остановило.

Он бил ее, пока она не заскулила, прижимая окровавленные руки к окровавленной некогда белой блузке-размахайке.

– Помогите мне кто-нибудь, пожалуйста, – простонала она, но он продолжал избивать ее, свист кнута перемежался с тяжелыми, похожими на хрюкание вздохами, она лежала распростершись, прикрывая руками шею. Он перевернул ее лицом вверх и рукояткой кнута задрал подол.

– У тебя красивые ноги, – сказал он.

Обеими руками он отбросил забрызганные кровью полы размахайки и поднял кнут, как бы собираясь ударить ее по обнаженному лону. Она в страхе прикрылась, но он не стал больше бить. Вместо этого рассмеялся и начал расстегивать брюки.

Он расплатился с ней позже.

Золотым браслетом, который она купила еще в Лос-Анджелесе.

Мэрилин продала браслет за тысячу шестьсот песо, то есть примерно за двести долларов США. В свое время заплатила за него в Лос-Анджелесе четыреста долларов. Наконец ей удалось купить одежду, одеяло, матрац; остались деньги и на еду. Белита научила ее прятать деньги в презерватитв (который Мэрилин купила у Луиса) и засовывать его в задний проход. Белита была опытным человеком, поскольку сидела в тюрьмах с небольшими перерывами с четырнадцати лет.