— Ерунда! Я вечно пачкалась в грязи, когда мне было столько лет, сколько вам! Да и сейчас это иногда случается. Впрочем, мне кажется, у вас есть еще несколько точно таких же платьев?

— Да, а что?

— А то, что, если с этим платьем случится что-нибудь ужасное, мы просто снимем его и отдадим бедным, а вы сможете надеть другое. Какой вообще смысл иметь несколько платьев, если ты их не носишь?

— Я об этом как-то не думала. — Мередит уже с гораздо большим интересом осмотрела предложенную для пикника лужайку. — Может быть, вы и правы.

Августа улыбнулась и встряхнула скатерть, которую достала из корзинки.

— Вот я о чем еще вспомнила: по-моему, стоит послать за швеей в деревню. Вам нужны несколько новых платьев.

— Правда?

— Да, я в этом не сомневаюсь.

— Но тетя Кларисса говорит, что моих платьев еще хватит по крайней мере на полгода, а то и на год.

— Этого не может быть. Вы же просто вырастете из них через пару месяцев! Да что там, осмелюсь предположить, что они станут вам малы уже через неделю!

— Через неделю? — Мередит удивленно посмотрела на нее. Потом робко улыбнулась. — Ой, я поняла! Вы же опять шутите, правда?

— Нет, я говорю совершенно серьезно.

— Да? А расскажите мне, пожалуйста, еще о вашем брате. Я иногда думаю, как, наверное, хорошо, когда у тебя есть брат.

— Вот как? Ну, вообще-то иметь брата довольно приятно…

И Августа принялась весело вспоминать те счастливые времена, когда они жили с Ричардом в родительском доме, между делом раскладывая на скатерть всякие аппетитные закуски — пирожки с мясом, колбаски, фрукты и печенье. Мередит помогала ей.

Однако едва они успели устроиться поудобней и приняться за еду, как их импровизированный стол накрыла чья-то тень, а у кромки скатерти возникли два начищенных до блеска черных сапога.

— Интересно, а на троих тут еды хватит? — спросил Гарри.

— Папа! — Мередит вскочила, очень удивившись, а потом обрадовалась. — Августа сказала, что кто-нибудь должен сегодня же показать ей поместье, а ты слишком занят, чтобы проводить ее, и попросила меня сделать это.

— Замечательная идея! — Гарри улыбнулся дочери. — Никто не знает поместье лучше, чем ты.

Мередит улыбнулась ему в ответ, на душе у нее явно стало легче.

— Хочешь пирожок с мясом, папа? Повар положил нам несколько штук. И тут еще много всякой колбасы, печенья, фруктов. Вот, возьми, пожалуйста.

— Прошу вас, не отдавайте ему всю нашу еду, Мередит! — нарочито нахмурилась Августа. — Мы с вами первые выбрали это местечко. А ваш отец просто незваный гость за нашим столом, так что ему полагаются остатки.

— До чего же вы жестоки, дорогая супруга, — медленно протянул Гарри.

Пирожок застыл в пальчиках Мередит. Она озадаченно посмотрела на Августу, потом на отца:

— Но здесь же много! Тебе вполне хватит, папа. В самом деле! Если хочешь, возьми мой пирожок?

— Не надо мне твоего пирожка, — весело заявил Гарри. — Я лучше возьму пирожок Августы. Мне гораздо приятнее будет съесть ее долю.

— Но, папа…

— Все, довольно, — сказала Августа, смеясь и глядя на искренне встревоженную девочку. — Ваш папа просто подшутил над нами, а я подшутила над ним. Не волнуйтесь, Мередит. Здесь хватит на всех!

— Правда? — Неуверенно взглянув на отца, Мередит снова уселась «за стол». Она аккуратно расправила юбочку, стараясь не задевать траву. — Я так рада, что ты нашел нас, папа. Здесь весело. По-моему, я никогда еще не была на пикнике. Августа говорит, что они с ее братом все время устраивали пикники.

— Вот как? — Гарри прилег, опершись о локоть, и взялся за пирожок с мясом, глядя на Августу затуманенным взором.

Августа с легким изумлением обнаружила, что граф одет в костюм для верховой езды, без галстука, обычно безукоризненно повязанного и отглаженного. Ей редко доводилось видеть его одетым со столь нарочитой небрежностью, разве что в спальне. При воспоминании о спальне она покраснела и тоже занялась пирожком.

— Да, — продолжала Мередит, становясь все более разговорчивой, — ее брат был нортамберлендским Баллинджером, как и сама Августа. Они все, оказывается, очень храбрые и безрассудные. Разве ты этого не знал, папа?

— Пожалуй, я тоже об этом слышал. — Гарри продолжал жевать, не сводя глаз с разрумянившейся Августы. — Я и сам могу засвидетельствовать бесстрашие некоторых нортамберлендских Баллинджеров. Просто невозможно себе представить, на какие только безрассудства не способны порой эти нортамберлендские Баллинджеры! Особенно в ночное время.